Таким макаром он продержится совсем недолго – упадет под копыта своего коня, как раненый сапер. С той лишь разницей, что последний был обречен наверняка…
Но бросить Тихона после того, как он выручил меня во время диверсии?
На несколько мгновений я просто растерялся, не понимая, что делать. Расстояние до немцев, вновь рванувших вслед нам, «растянулось» пока что до трехсот метров – но набирать «отрыв» становиться все сложнее. Несмотря на отдых в конюшне, наши лошади не успели полноценно восстановиться – и погоню мы рано или поздно проиграем…
Осознание этого черной тоской накрыло сознание – но оно же подтолкнуло к действиям:
- Братцы, забирай за лесок, уходим вправо! За мной!
- Ваше благородие, только время потеряем…
Урядник отвечает мне звенящим от напряжения голосом – но я обрываю его возражение собственным криком:
- Не уйдем мы – сам все видишь!
Отчаянно хлопнув ладошкой по лошадиному боку, вырываюсь чуть вперед, едва не поравнявшись с Мелиховым – и быстро продолжаю:
- Бери кого из казаков – лучшего наездника! И уходите с ним верхами, вывозя раненых… Берите наших коней – запасными. А за ближайшими посадками разделитесь… Твоя задача – добраться до первой армии, передать все, как есть! А товарищ твой спрячет раненых… Остальные – со мной! Схоронимся за деревьями, попробуем пострелять, выиграть время товарищам…
Василий машинально кивнул – хотя урядник теперь выглядит растерянным и даже обескураженным… А я оглянулся на прочих своих бойцов – кому выпала теперь доля «смертников». Что же? В глазах их – смертельная тоска, и злоба на меня, и отчаяние, и даже зависть… Зависть к тем, кто уйдет – ценой наших жизней.
Что тут скажешь… Все мы люди – и все хотим жить. Иногда, конечно, способны на поступок, самопожертвование – и даже подвиг! Но подвиги совершаются по велению души и зову сердца – а вот жертвовать собой по чужому приказу…
Особенно когда приказ кажется не самым справедливым – или самым умным!
Я-то свой выбор сделал сознательно… Но чужой страх и малодушие разжигают в сердце диковинный костер из гнева и гордости:
- Отставить! Со мной остаются только добровольцы! Кто хочет выжить – скачите за Мелиховым… Только далеко ведь не уйдете – я в одиночку долго не продержусь, а кони ваши скоро падут!
Аргумент подействовал на бойцов, словно ушат холодной воды. Упрямо завернул скакуна к леса Миша Тюрин – хотя в подпоручике я и не сомневался. Следом за командиром направился и последний его сапер – хотя в глазах молодого солдата читается лишь глухая тоска… Но слова мои зажгли станичников, задели за живое; один за другим они поворачивают лошадей – и на лицах их теперь написана угрюмая решимость.