— … Вот и решил я, Георгий Александрович — уеду!

Отхлебнув чаю из блюдечка — здесь все так пьют, мне нравится — я обратился к Владимиру:

— Батюшка, почему ничем не запятнавший своей репутации и не нарушавший законов добрый христианин терпит притеснения от других добрых христиан?

— Слаб человек, — печально вздохнул епископ. — Хозяином дома сего гордыня овладела…

Минут на десять за столом воцарился хаос — Евстафий сотоварищи начали винить в еретичестве епископа, тот — их. При этом никто не то что за бороды друг дружку не дергал, даже голоса не повышал — ругались вполне ласково, не забывая прихлебывать чаёк. Короче — видно, что не первый раз тема обсуждается, все уже привыкли.

Начав закипать — я же не железный — я громко раздавил в кулаке сухарь и велел:

— Хватит!

Мужики перепугались и изобразили раскаяние.

— Все вы здесь гордецы, — припечатал я их. — И сие — для Отечества нашего и душ ваших губительно. Нет в нас согласия — человек на человека волком голодным смотрит. Мне это, господа, решительно не нравится! Но с вас спрос маленький, а посему, Евстафий, в самом деле передавай дела своим да собирайся.

Владимир не совладал с собой и явил на лице победную ухмылку, почти сразу, впрочем, стертую. Не повезло — я заметил.

— В Николаевской губернии городок есть прибрежный, на Желтом море, в юго-восточной оконечности Квантунского полуострове. Ныне он зовется Порт-Артур, там три десятка лет назад капитан английский погиб, Артуром звали — отсюда название. Китайцы его под базу морскую готовили, да не успели. Мы тем же займемся, но это — потом, а пока быть Порт-Артуру главным торговым портом в тех краях. Тебя, Евстафий, мы туда градоначальником отправим. К военным лезть не надо — у них свои задачи, у тебя — свои. Основная — присматривать за порядком в торговых делах. Другая, но для нас важнейшая — стараться крестить оставшихся там жить китайцев.

Епископ подобрался:

— Это в двуперстых-то крестить? Ваше Императорское Высочество, нехорошо это! Этих вот, — окинул взглядом староверов. — Почему не любят? Потому что своих везде тащат. Один лавку открыл, глядь — через пять годков уже десяток. А ежели двуперстые китайцы заведутся? Да они весь Дальний Восток оттяпают!

— Евстафий, что будешь делать, если твои единоверцы да китайцы предложат от Империи отделиться? — спросил я.

— Известно, что — я таких сам удавлю, греха не побоюсь! — перекрестился купец.

— Там же флот Тихоокеанский, батюшка, — ласково улыбнулся я епископу. — Пока мелкий, но мы его приращивать будем. Войска ни староверам, ни тем паче китайцам не подчиняются. Подчиняются они Империи! Их там уже сейчас хватит бунт задавить, а дальше группировка еще увеличится. Так что, батюшка, — стер улыбку с лица. — Про «отделение» больше речи не заводи, а то решу, будто тебе оно одному и надо.