— Спасибо, — достав платок, я высморкался в него и жалобно продолжил. — Не работает непротивление злу, Лев Николаевич. Мир наш — страшное, жестокое место, и только добро с вот-такенными кулаками зло поглубже загнать может. Извините, расклеился, нюни распустил.
— Нет в слезах стыда, — успокоил меня Толстой. — От сердца они идут.
Стало стыдно, но с этим стыдом я как-нибудь справлюсь — для дела лицемерю, а значит простительно.
— Скажите, Георгий Александрович, — не без смущения спросил граф. — Может ли в бабе бес сидеть?
Это к чему вообще? В какой бабе? Пофигу — мало ли их вокруг Толстого?
— Во всех может, — ответил я.
Прикрыв глаза, Лев Николаевич откинулся на спинку и залип на пару минут. Приняв решение, он поднялся на ноги:
— Пойду я, с вашего позволения. Ну его, борзописца этого — чего я ему скажу-то? Лучше делом займусь.
— Ступайте, Лев Николаевич, — кивнул я. — Могу ли я ваши детские произведения издать, в школы да библиотеки?
— Любые берите, Георгий Александрович, — с улыбкой кивнул Толстой. — Для того и написаны, чтобы деточки малые уму-разуму набирались. Да и взрослым, глядишь, сгодится. До свидания.
— До свидания.
Николай (царствие ему небесное) заседания Госсовета, по собственному своему признанию, не любил — скучно. Сила воли и осознание обязательности их посещения, впрочем, позволяли ему терпеливо выслушивать пространные доклады, дискуссии и прочее. Большую часть пропуская мимо ушей и не имея ни малейшей заинтересованности в происходящем — на его взгляд физического присутствия на заседаниях было достаточно, а разум и душу Николай посвещал действительно важным для него вещам — Господу и возлюбленным: сначала Матильде (ныне в эмиграции, Дагмара на всякий случай выгнала), затем — Аликс.
Ну а я, будучи продуктом совсем других времен и социальной среды, слушал в оба уха, и получал от процесса огромное удовольствие. Из актера (пусть и перспективного) в цесаревичи — нифига себе у меня карьера! Сдохну, но Трон без борьбы не отдам! Всеобщее благо? Повышение качества жизни подданных? Общение с Толстыми и прочими светочами родной культуры? О, на все это в глубине души мне глубоко плевать! Что может быть выше и круче должности Императора Всероссийского? Ась? Английский король? Да он же жалкий кастрат, править которому мешают пэры! Чего стоит его Империя без Гранд-Флита и колоний? Никчемный, продуваемый ветрами остров, по которому бродит озлобленное быдло — вот что такое Англия на самом деле! Моя Родина — это и в самом деле Вселенная, и в этом признании Толстому я нисколько не соврал. Только вдумайтесь, как вкусно это звучит: одна шестая часть суши. Всей суши! Россия — это в первую очередь континентальная держава. От Польши и до Китая, почти целый материк — вот что попало в мои цепкие и жадные лапы! Прекрасно понимаю Европу — когда рядом такой без всяких преувеличений монстр, спокойно сидеть как-то стремно: а ну как у русских появится лидер, которому не нравится лениво отмахиваться от пытающихся втянуть его в чужие игры рук, и он начнет свою?