Раздался цокот коготков по мрамору, и ко мне запрыгнул доселе дремавший в корзинке под окном Арнольд, метко лизнув щеку шершавым языком.
— Здравствуй, малыш, — улыбнувшись, я потрепал его по голове, снял с груди и положил на свободное место. — Лежать.
Покрутившись на месте, щенок свернулся калачиком. Спокойной нам ночи.
Георгий покинул спальню, и Император остался наедине с женой. Дагмара, потеряв необходимость держать лицо — а держать его перед детьми пусть и не так важно, как перед подданными, но все-таки нужно — заплакала вновь и бросилась к мужу, опустившись перед кроватью на колени и положив его ладонь на свою мокрую щеку:
— Саша, неужели ты просто смиришься с тем, что наш сын хочет разрушить все, чего ты достиг с таким трудом?
Погладив супругу по ладони, Александр горько усмехнулся:
— Посмотри на меня, любимая. Какой из меня такого Император?
— Не говори так! — жалобно воскликнула Дагмара. — Ты обязательно… — не в силах соврать даже себе, закусила губу.
— До самой смерти я буду прикован к постели, — безжалостно ответил царь. — Но даже без перелома я чувствовал, что мое время уходит. Когда меня не станет, Георгий все равно поступит так, как хочет — передать право наследования Мише я не могу ни по закону, ни по велению сердца. Вспомни, что говорил наш так неожиданно повзрослевший мальчик — он «получает от управления Империей огромное удовольствие». Знаешь, кто еще из Романовых не считал правление бременем?
— Павел, — скривилась Дагмара.
— Павел долго ждал, — кивнул Александр. — И, получив корону, наворотил дел, из-за чего плохо кончил. Я имел ввиду Петра — ему править Империей было очень интересно, и это вылилось в великие перемены, плодами которых мы пользуемся до сих пор.
— Его интерес угаснет, как только он поймет, насколько тяжела ноша, — парировала Императрица.
— Ты же слышала, — улыбнулся царь. — У нашего мальчика есть План. Даже если он устанет, от плана не отступится — упертый. У меня, как ты помнишь, никакого плана не было — я просто честно тянул Императорскую лямку. А Георгий тянуть не станет — бегом побежит, а за ним в XX век галопом поскачет и вся Империя! Да мне бы и в голову не пришло окончательно разобраться с османами — слишком болезненным был урок, который преподали нам соседи в Крымской войне. Но в предложенной им конфигурации, предложенным им способом… — Александр покачал головой, словно сам не веря, что он правда это говорит. — У него получится. А твоя милая, добрая Дания, — улыбнулся. — Ей в его плане уготована роль тихой гавани, которой больше никогда не придется жертвовать территориями.