с момента освобождения Аверхейма, новая власть не прислала сюда даже сборщиков податей. До этого захолустья по-прежнему никому не было дела. В дальнем конце поселения в одном доме горел очаг, хотя стоял белый день. От непросушенных дров валил серый дым, его уносило к такому же серому небу. Изнутри доносились крики. Сновали туда-сюда женщины: одни несли внутрь ведра с водой, другие выносили наружу окровавленные тряпки. Там лежала девушка. Лет семнадцати, не более. Она обливалась потом и покраснела, как рак, от потуг. — О Шаллья, где ты, — бранилась повитуха, отбрасывая еще одну мокрую от крови тряпку и беря сухую. — Ведь погибнут и мать, и дитя… Мать девушки держала ее голову у себя на коленях и гладила волосы. — Сил тебе, девочка моя… — приговаривала она. Голос ее срывался от волнения. Девушка стиснула зубы в очередном родовом усилии. Ее стоны разносились на всю деревеньку, и мужчин, собравшихся в неопрятном кабаке, грызла совесть. Ни один из них не являлся отцом этого ребенка. И все отлично знали, кто отец. Они скрежетали зубами от стыда и прятали физиономии в кружках с пивом, стараясь не думать о собственном позорном поведении. Никто тогда не заступился, не попытался это предотвратить. Наконец ребенок появился на свет. И девушка, и ее мать, и повитуха совсем обессилели. Вопреки опасениям знахарки, юная мать выжила, все еще красная от лихорадки, она смотрела мутным взглядом. Повитуха завернула малыша в ворох грязноватых тряпок и сделала над ним знак кометы. Младенец заходился яростным криком, сжимая кулачки и жмуря глазки. — Кто? — обеспокоенно спросила мать девушки, глядя на сверток в руках повитухи. — Мальчик, — ответила та, передавая ребенка юной матери. Девушка взяла его и посмотрела в плачущее личико. Оно было пухленьким. Совсем не хорошенький, но уже сейчас — вылитый отец. — Ты должна дать ему имя, — напомнила мать. Ее беспокойство сменилось радостным волнением. — Он будет носить имя своего отца, — тихо молвила девушка, с трепетом вглядываясь в вопящий живой комочек. — Вот дерзкая! — рассердилась повитуха. — Выбери другое имя! Новоиспеченная мама с вызовом посмотрела на женщину. — Я назову его так, как захочу, — твердо сказала она. Повитуха не отвела взгляд. — Подумай хорошенько, девочка, — предупредила она. — Боги благоволят к тебе, но не надо гневить их. Это дитя с особой судьбой. Она протянула руку и убрала тряпку с личика ребенка. Он вдруг перестал кричать и внимательно воззрился на повитуху. Так внимательно не смотрит ни один новорожденный. —