понять, сколько на самом деле стоит такой прикид. В отличие от многих служивых, Ферштолен носил одежду, которая сидела на нем как полагается. Сшитую по его меркам. Это казалось неправильным. И нервировало. Ферштолен кивнул, и с полей его шляпы плеснула вода. — Как всегда, — ответил он. — От командира Грюнвальда по-прежнему нет вестей? Блох покачал головой. — Мы получили сообщение на рассвете. Он сдерживал зверей на юге. С тех пор — тишина. — Разумно ли ждать так долго? Я не командир, но… Блох нахмурился. А кем вообще являлся Ферштолен, если вдуматься? Он вполне мог сойти за охотника на ведьм, но явно не принадлежал к ордену Зигмара. Он пользовался доверием большой шишки, это вне всякого сомнения, — но почему? Питер точно не из тех, кто стал бы слушать гражданских. — Грюнвальд удержит фронт, — отрезал Блох, не желая дискутировать о тактике с этим человеком. — Он знает, что делать. — Я в этом ничуть не сомневаюсь, герр Блох. Но, насколько я понимаю, подкрепления от маршала Хельборга ожидались вчера вечером. И если их до сих пор нет и никакие депеши не предвещают их скорого появления, то, возможно, удерживать дорогу — ненужный риск. Зверолюды и так напирают без конца. Герр Грюнвальд измотан. Блоху не хотелось соглашаться со словами Питера, но отчасти тот был прав. Большая шишка уже давненько ждет. Хельборг не придет — это все понимают. Нет смысла отрицать очевидное. — И что вы собираетесь делать? — спросил капитан с долей презрения. — Попытаетесь убедить начальника? Ну, удачи. На лице Ферштолена не дрогнул ни один мускул. Этого человека никогда ничего не волновало — словно в его жилах текла ледяная вода. Это Блоху тоже не нравилось. Солдату полагалось проявлять хоть какой-то задор. Хоть какой-то характер. — Куда вас направили? — спросил Питер. — На западную границу Бастиона, вместе с четвертой и девятой алебардными ротами. А что? — Поглядывайте на южные подступы, хорошо? Я постараюсь решить этот вопрос самостоятельно, но мне может не хватить времени. Оставьте при себе несколько хороших бойцов. Возможно, планы придется несколько скорректировать. Грюнвальд — славный вояка, и мы не можем позволить себе потерять его. Блох поймал себя на том, что рефлекторно сжал кулак и расслабил пальцы. Почему же разговоры с Ферштоленом так раздражают его? Ведь этот человек далеко не слабак. Блох знал, что Ферштолен убил на своем веку достаточно врагов. И пистолеты носил не ради того, чтобы покрасоваться. Однако в нем все равно чувствовалось нечто странное. Он словно выпадал из