Датч махнул рукой и пошёл дальше, к следующей двери. Она, кстати, настоящая была: стальная, от контейнера, а не занавеска, как в «больничке». Ключ также обнаружился под ковриком, который тянулся через весь коридор. Голландец открыл дверь, включил свет и запустил меня внутрь.

— Здесь можешь пока пожить. Свет экономь — мы генератор только днём включаем, а аккумуляторов мало. «Искатели» изъяли.

Я вошёл в комнату. Оценил размеры — чуть больше десяти метров, и треть этих метров заставили ящиками. Одну стену загородили полностью, а в единственном свободном углу оборудовали что-то типа коек: бросили матрасы на те же ящики. Хорошо хоть подушек набросали с запасом. Над «кроватями» на стенах висели большие часы, постеры с непонятным для меня смыслом, доска с прикреплёнными к ней инструментами, назначение которых я тоже не признал. На вешалках болталась чья-то одежда. В углу стоял небольшой стеллаж с папками, посудой и бутылкой местного виски.

Потолок здесь опускался еще ниже, вдобавок трубы какие-то проходили. Похоже, здесь не только дверь от контейнера привалили, а это и был самый настоящий грузовой контейнер, который вкопали в землю и обшили вагонкой изнутри. Кислорода было маловато, но дышалось нормально — ни пыли, ни затхлости. Немного прохладно, но опять же в пределах нормы.

— Дом, милый дом… — прокомментировал я. Скинул рюкзак и присел на одну из кроватей.

— Не рассиживайся, — усмехнулся Датч. — Деми там приготовила что-то. Пойдем потрещим. Бутылочку только захвати.

— Понимаешь, первая инициация очень важна! — горячо убеждал Датч. После ужина мы начали обсуждать разные геномы. — Она как фундамент — чем он крепче, тем потом больше можно построить.

— Что значит «крепче»? — переспросил я, внимательно наблюдая за тем, как переливается янтарный виски в бокале.

— Ну-у-у, конечно, не как в нашем фирменном хардервайкском, — усмехнулся Датч и выпил, чокнувшись со мной. — Ну, смотри: например, песчаный кайман. Сила, раз, — Датч начал загибать пальцы, — энергия — два, скорость — три, живучесть и регенерация — четыре. Этот, как его? Тестостерон, в общем, — пять. Хотя он у всех есть. Не об этом сейчас. Короче, этот геном считается идеальной базой — он как бы расширяет плацдарм для последующих инициаций. Очень много направлений для развития, и, главное, что новые усваиваются легко. Понимаешь?

— Это типа как группы крови и уровень редкости? — спросил я, вспомнив, как мне объясняла Клара.

— Не совсем, — покачал головой Датч. — Скорее, сложность генетического кода. Объём информации, туда заложенной и её свойств. Я, например, не могу усилить себя кайманом, щёки треснут, — усмехнулся голландец и зачерпнул горстку орехов из стоявшего на столе ведёрка. — А он, наоборот, легко впитает капибару и, скорее всего, даже не заметит.