В глаза я тоже посмотрел. Озорные, с искоркой, прикрытые непослушной чёлкой. При этом волосы были довольно короткими, а виски вообще выбриты. Почему-то вспомнилась история про лиса в курятнике, но я себя одёрнул. Всё-таки шакрас как-никак, но при этом вместо приветствия почему-то ляпнул:

— А ты тоже капибара?

— Вообще-то, такие вопросы девушкам задавать невежливо, — недовольно поджала губы она и с осуждением посмотрела на отца, типа, кого ты к нам привёл. Датч, всё ещё прижатый к стене, лишь поднял большой палец. Тогда она перевела взгляд на меня. — Нет, но кусаться люблю.

— Деми, это Джордж, он временно с нами. Джордж, это Деми, и у неё майконг, в котором хитрой лисицы больше, чем всего остального. Уверен, что вы поладите, — вмешался Датч и, уходя дальше по коридору, прошептал: — Но это не точно…

Я улыбнулся, пытаясь вспомнить, кто такой майконг и чем там закончилась сказка про лису в курятнике. Деми тоже улыбнулась, и, по мнению шакраса, было в этом что-то хищническое. Не сказать, что родную душу признал, но типа благосклонно принял.

— Пойдём, покажу тебе наше убежище. Только свет выключи, а то аккумулятор посадим раньше времени, — попросила она. Показала на небольшой рубильник рядом с входом и, не дожидаясь меня, последовала за отцом.

Расстояния здесь были мизерные, Датч прошёл всего пару метров и остановился у дверного проёма. Заглянул внутрь и вздохнул. Выключив свет и догнав их, я тоже заглянул внутрь. Маленькую комнатушку переоборудовали под компактную больничку. Прямо на полу, на толстом матрасе, лежал мужчина, укрытый простыней. Вроде ещё живой, но бледный как смерть, только вены, наоборот, почернели. Рядом стояла стойка с капельницей, лежал запас бинтов и выстроились батареей баночки с эликсирами и мазями.

Судя по разговору, это был один из караванщиков, которому не повезло во время той не особо удачной вылазки, которую упоминал Датч. Мужика ранили сектанты, и сначала всем показалось, что обошлось. Он даже в город сам приехал, но потом то ли приступ случился, то ли рана открылась, то ли инфекция проявилась. Сейчас он был стабилен, но его состояние Деми оценивала как тяжёлое. Я хотел поделиться с пострадавшим «Живинкой», но потом заметил, что аж три пустых пузырька были из-под нее.

— Это тебе, — с этими словами голландец протянул мне кусок белой ткани, ту самую пропускную ленту. — Будут патрули спрашивать, говори, что тебя зовут Рон Бенхаувер. Документы и списки настоящие, а фотокарточек они пока не завели. Бери, знахарки сказали, что ему недели две ещё до выздоровления. Не думай, что ты его место занял, это просто временное перераспределение ресурсов. Он, кстати, тоже не Рон.