— То есть синюю, на которой вы приехали, дербаним ради макета «людмилы», — догадался Леопольд. — Аж рука не поднимется…

— А как мне, понимаете? Что ржавой пилой по горлу. Я её генеральный конструктор, можно сказать — отец родной, Катя вместо мамы. «Людочка» ещё не родилась, а уже требует жертв. Следующая жертва — ваше время и ваши силы.

— Причём пилить бедолагу придётся и поперёк, и вдоль… Родная рейка от «березины» не станет точно в сокращённый объём, — продолжал сокрушаться Леопольд.

— Хорошо, что вы видите проблемы и наверняка найдёте пути решения. Кому необходимы рабочие часы, ставьте в известность, освобожу от основной работы. Если нужно трудиться хоть ночь напролёт, кто же против, предупрежу охрану. Денисович! Ты — моя правая рука по изготовлению железок, Катя — главная по внешнему виду. Не забудьте опустить линию капота — карбюратора не будет. На старт, внимание, марш!

Не пытаясь походить на Илона Маска, забрасывающего сотрудников бесчисленным числом поручений и требующего немедленного исполнения, в том числе довольно сомнительных фантазий, я грузил своих в пределах их возможностей, но близко к этому пределу. Не всё, но многое удавалось. Обдирая бока, шёл к цели — уйти с АЗЛК во вновь создаваемую проектно-дизайнерскую организацию, едва ли не монополизируя разработку новых авто в СССР. Хотел осуществить то, о чём десятки лет мечтали в НАМИ и в научных заведениях, но у них не срослось. В качестве основного капитала унести с собой заготовки по обновлённым «москвичам» и рестайлинговой «березине».

Но далеко не все разделяли мои чаяния и были готовы бежать навстречу, теряя подмётки. 21 мая состоялось очередное отраслевое совещание, столь любимое советским чиновничеством: собрались, заслушали, обсудили, постановили принять меры по углублению-расширению-развитию… чего угодно. В нашей отрасли углубляли, продвигали и расширяли автомобилестроение. Действительно серьёзное, порой — достаточно полезное, решалось в рабочем порядке, потом собирались серьёзные костюмно-галстучные дядьки, первый зачитывал спич, отдалённо напоминающий тост, о соответствии происходящего эпохальным решениям очередного съезда КПСС и совместного заседания ЦК и Совета Министров, все как один — исторические и судьбоносные. Далее читались речи по бумажке, оглашался проект постановления, кто — за, принято единогласно. Здесь, в мире Гагарина, совещательной показухи чуть меньше, дела больше, но суть советских отношений во многом такая же.

Иногда большие народные хуралы созываются ради порки. Например, для разоблачения бухаринско-троцкистской клики, или как там они назывались. Разумеется, я не участвовал в столь громких конфликтах, но кое-кому наступал на мозоль с редкой регулярностью, вызывая соответствующую реакцию.