Когда она начала кончать, я почувствовал это всем телом. Сжал ее бедра, приподнялся навстречу и кончил вместе с ней. Кончил ярко, остро, почти болезненно, дрожа так, что не понимал, чье сердце стучит громче, мое или ее.
Потом она легла мне на грудь, уткнувшись носом в шею. Я обнимал ее, проводил ладонью по спине медленно, бережно, как будто боялся, что слишком резкое движение разрушит то хрупкое, что между нами появилось.
— Ярослав, — спросила она тихо спустя время, — а были женщины? За эти двенадцать лет?
Долго молчал, потом улыбнулся в темноту, она не видела, но я чувствовал, как меняется мое лицо. Не ответил словами. Просто поцеловал ее в висок.
Она не стала переспрашивать.
Мы лежали, слушая дождь за окном. Я чувствовал, как внутри становится тихо. Затишье, которое я знал слишком хорошо по долгим годам службы. Такое затишье редко бывает окончательным.
Что-то должно было случиться. Скоро. Я гнал эту мысль прочь, но она держалась рядом — тихо и упрямо, как тень.
Прижал Сашу крепче к себе, будто этим простым движением мог удержать все, что у нас теперь было, и не дать миру снаружи это забрать.
Глава 16 Александра
Проснулась от тепла.
Не сразу поняла откуда, потом почувствовала руку у себя на животе, дыхание у затылка, тяжесть тела рядом.
Мы заснули на диване, укрытые одним пледом, и сейчас, в сером утреннем свете, это казалось самым естественным местом в мире.
Лежала неподвижно, боясь спугнуть.
Ярослав спал настоящим, глубоким сном, без настороженности, с которой он обычно держался даже во сне. Лицо без оценивающего прищура, просто лицо мужчины, который наконец отдыхает. Шрам на скуле в утреннем свете выглядел мягче, чем обычно.
Я смотрела на него и думала о том, что отступать поздно.
Не только потому, что случилось вчера и сегодня ночью. Поздно было еще раньше, может, в тот момент, когда он сидел рядом со мной на диване в темноте и говорил про то, что я под кожей.
Может, еще раньше, когда я сидела у его больничной кровати и держала за руку, пока он спал.
Ярослав пошевелился, открыл глаза. Несколько секунд просто смотрел на меня, без слов, без настороженной оценки, с которой смотрел в первый день.
— Доброе утро, — сказала я тихо.
— Доброе.
Он притянул меня ближе, прижал к себе, я уткнулась лицом в его грудь, слушая, как ровно и спокойно бьется его сердце. Мы лежали так минут десять, не разговаривая, и это молчание было другим, не тем напряженным, что в первые дни.
Телефон зазвонил резко, разрывая это спокойствие. Я потянулась за ним, увидела сообщение с неизвестного номера и почувствовала, как внутри все сжимается.