Я не чувствовал боли в боку. Совсем. Только ее: ее тепло, ее дрожь, ее тихие стоны, которые она пыталась сдерживать, но не могла.
— Хочу тебя, — выдохнула и сама потянула вниз мои штаны.
Но я перехватил ее руку и вошел в ее киску двумя пальцами. Зарычал, член стал еще тверже. Она была тесной, горячей, текла на пальцы и двигалась, стараясь насадиться на них как можно глубже.
Ее грудь качалась перед моим лицом. Жадно впился в сосок, начал сосать его, пока она стонала и двигалась все быстрее.
— Ярослав… боже… — Саша цеплялась за мои плечи, ногти впивались в кожу.
Я чувствовал только ее. Только то, как она сжимается вокруг пальцев, как дрожит, как ее дыхание сбивается. Боли в боку не было. Было только острое, почти болезненное удовольствие, даже несмотря на то, что я не проник в нее членом.
Когда она начала кончать, я почувствовал это, она сжалась вокруг меня, выгнулась, тихо всхлипнула.
Я не выдержал. Кончил вместе с ней — в белье, мощно, долго, дрожа всем телом, прижимая ее к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет.
Несколько долгих секунд мы просто тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Потом я пришел в себя.
— Саша… — голос был хриплым, чужим. — Уйди.
Она отстранилась и посмотрела в глаза. Долго. Очень долго. В ее взгляде было все: удивление, боль, обида, непонимание.
Я не отвел взгляд.
— Пожалуйста, — добавил я тише. — Уйди.
Она ничего не сказала. Просто встала. Голая, красивая, с растрепанными волосами и следами от моих рук на бедрах. Постояла секунду, глядя на меня сверху вниз, потом повернулась и ушла в спальню.
Громко, резко, как пощечина, хлопнула дверь.
Я остался сидеть на диване с бешено колотящимся сердцем, с испачканным бельем и с ощущением, что только что своими руками почти разрушил то единственное хорошее, что появилось в моей жизни за последние двенадцать лет.
Глава 14 Александра
Я закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к ней спиной.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Ноги не держали — я сползла по двери на пол, обхватила колени руками и сидела в темноте, слушая собственное дыхание.
Стыдно. Обидно. Горячо. Все еще горячо от его рук, от его рта, от того, как он держал меня, и одновременно холодно от того, что он сказал потом.
Пожалуйста, уйди.
Два слова. Спокойно, ровно, как говорят очевидное.
Слезы пришли сами. Не те, которые просят жалости, а злые и обидные. Прижала ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть в голос, и думала о том, как он поцеловал меня.
Жадно, с такой силой, что у меня все внутри перевернулось, а потом отпустил и сказал уйти. Как будто я была ошибкой. Как будто это надо было исправить немедленно, пока не стало хуже.