Другой стороной процесса отделения капитала от труда следует считать принципиальные изменения, затронувшие страту доминируемых. Радикальные сдвиги в системе социальных отношений на Западе не только меняют облик «старых» бедных, но и приводят к возникновению «новых» бедных, к которым относят андеркласс. Термин «андеркласс», введенный в научный оборот в 60-е гг. ХХ в. американским экономистом Дж. Мирдалом, быстро стал объектом разных интерпретаций. В западной социологии можно выделить интерналистскую и экстерналистскую интерпретации понятия «андеркласс»

Возникновение андеркласса отражает процесс дихотомизации социальной структуры современного постиндустриального общества, смену основных социальных тенденций, выразившуюся в кризисе государства благосостояния и сокращении среднего класса. Современные версии модели социального закрытия и дихотомной модели размещают на полюсах социальной стратификации не традиционные буржуазию и пролетариат, а социальные силы, выросшие в недрах глобализации. На одном полюсе, как мы уже выяснили, находится андеркласс. На другом остается капитал, но в нем уже нелегко узнать класс буржуазии индустриальной эпохи. М. Кастельс пишет: «Ни социологически, ни экономически такой категории, как глобальный класс капиталистов, не существует. Вместо него имеется взаимосвязанная, глобальная система капитала… над многообразием буржуа… объединенных в группы, восседает безликий обобщенный капиталист, сотканный из финансовых потоков, управляемых электронными сетями»

Из «информациональной» (по выражению М. Кастельса) природы новой элиты вытекает не только перспектива усиления меритократии, обещающая превратить ее в новую касту «несменяемых», и воспроизводства принципа социального исключения, но и возможность ограничения демократии. Эффект аннигиляции демократии связывают с несколькими основными факторами. В том, что «знания… являются редким производственным фактором, имеющим наибольший спрос при ограниченном предложении», видят одну из 12 причин снижения значения традиционной демократии. Другой причиной называют «вероятность установления тотального контроля за банками информации, ее производством и распространением», в следствие чего «информация, став основным продуктом производства,… становится и мощным властным ресурсом, концентрация которого в одном источнике… может привести к возникновению нового варианта тоталитарного государства».

Еще одна причина — «принцип меньшинства», который некоторые западные социологи рассматривают в качестве «строительного блока» политической системы постиндустриального общества. \ Однако не все исследователи согласны с тоталитарной перспективой постиндустриального общества. Они видят и противоположную тенденцию в его развитии. Так, по мнению С. Лэша, «технологическое общество оказывается обществом без центрального субъекта, обществом, власть в котором находится везде и нигде…» ю Обе точки зрения — об угрозе тоталитаризма со стороны постиндустриализма и о его безвластном характере — отражают некоторые важные стороны такого типа социальной организации и не исключают друг друга. Особенность властной организации постиндустриального общества состоит в том, что оно порождает «дисперсивную», «диффузную» иерархию. Поэтому одними она воспринимается как опасное наступление «новой кастовости», а другими — как отсутствие в обществе «центра управления», как некое подобие «хаоса».