— Вот как? — Брежнев задумался. — Ну и я сам вижу огрехи. Теория ведь западная, она мыслит несколько иными категориями. Но пока там наши умники создадут свою. Опять нам, — он вздохнул, — практикам нащупывать. Я тут тебя познакомлю с социологами из Института при Академии наук. Они крайне интересные вещи говорят. Потому я их на большие площадки не выдвигаю. Сплошной антисоветизм получается.

Генсек захохотал.

— Они находят нечто необычное?

— И так и не так. Понимаешь, общество — такой же живой организм и чутко реагирует на любые изменения. Мы стали жить лучше и в планах дальнейшее повышение благосостояния. Так возникает закономерный вопрос: что будет дальше двигать человека, если у него по нынешним меркам все будет? Какая парадигма?

— Ну…

— Баранки гну. Никто не хочет ответить честно. Стремление к материальному лишь породит потребленцев, а это падение морали, разложение семьи и социума. Кнут исчез, пряника не придумали.

— А как же сознательность?

— Много ли их у нас было во все времена, сознательных? Вот и решай: или мы создаем жесткий каркас с системой принуждения и поощрения, или выдумываем нечто абсолютно свежее. Я пока ничего не смог придумать.

Откровенно. По глазам заметно, что так. И мера ответственности внезапно ощутилась в этот момент в полном объёме. Как никогда раньше.

Информация к сведению

Анализируя трансформацию простого товарного производства в капиталистическое, Маркс показал на примере стран Западной Европы, что этот процесс сопровождался отчуждением товаропроизводителя от принадлежавших ему средств производства. Присматриваясь уже к эволюции капиталистического производства, Маркс констатировал на примере акционерных обществ «превращение… капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами» Новую фазу (30-е — 40-е гг. ХХ в.) процесса отделения управленцев от собственников американский социолог Д. Бернхэм назвал «революцией управляющих». Таким образом, от вещной собственности «эмансипируется» не только значительная часть нижних, но и часть верхних страт. Наконец, на современном этапе, который называют по-разному — поздней модернити, постмодернити, индивидуализированным, постиндустриальным обществом, глобализацией, — происходит относительная автономизация управляющих от управляемых. З. Бауман выразил эту тенденцию в следующих словах:

'Навязывание норм и исполнение нормативных предписаний приковывает контролирующих и контролируемых друг к другу, делая их неразделимыми.… Воспроизводство властной иерархии требовало их постоянного присутствия и конфронтации. Именно эту взаимную зависимость… и сделала излишней новая технология власти…Высшие эшелоны новой иерархии власти характеризуются… способностью передвигаться — стремительно и по первой необходимости, тогда как низшие уровни — неспособностью даже замедлить, не то чтобы остановить, такие движения и собственной неподвижностью. Побег и ускользание, легкость и переменчивость пришли на смену мощному и зловещему присутствию как главным приемам господства