«Во время самого взрыва помню вспышку, которая больно ударила по глазам, — отмечал боец В. Трофимов. — Не представлял себе, что такое землетрясение, а здесь впервые почувствовал колебания почвы. Около нашего укрытия стояла крепкая, из дуба рубленная сторожка бахчевода. Помню, пошла ударная волна, и бревна сторожки стали как пылинки в воздух друг за другом подниматься. Незабываемое зрелище»
Последствия взрыва ошеломили даже видавших виды офицеров. Вместо деревьев теперь торчали обугленные колышки, танки оплавились и вдавились в землю, от подопытных зверей остались обугленные тушки (кроме тех, которые находились в укрытиях). Конечно, результаты отличались по мере удаления от эпицентра, в котором не осталось ничего живого. К примеру, самолеты, стоявшие на расстоянии до 1800 метров и далее, в основном остались целыми, если находились в специальных чехлах. Другие частично обгорели. Почти не пострадали животные в двух километрах от взрыва.
Эхо взрыва докатилось и до деревенских домов, в стенах появились трещины. Повылетали стекла в одной из школ Сорочинска в 40 километрах от полигона — настолько сильной оказалась ударная волна. Правда, полностью сгорел только один дом, стоявший на возвышенности намного ближе.
«Стояла сплошная черная стена из дыма и пыли, смрада и гари»
Настало время для следующего акта. После взрыва «западные» вернулись на свои разрушенные позиции. «Восточные» начали наступление и разыграли реальный бой наземных войск после нанесения ядерного удара.
В 10:10 они атаковали позиции условного противника, затем бойцы продолжили наступление в колоннах боевой техники.
«Мы выскочили из блиндажа, — вспоминал артиллерист И. Путивльский. — Поднялся ветер, а на горизонте рос, клубился от ножки огромный багрово-свинцовый гриб, который разрастался и поднимался все выше и выше. Но рассматривать его было некогда. Началась артподготовка»
По его свидетельству, артиллеристам предписывалось вовремя выпустить все снаряды, которые категорически запрещалось брать в наступление. Все слилось в сплошной грохот и гул.
«Вскоре заметили, что орудийные стволы пожелтели и задымились: большая часть боекомплекта была выпущена, — продолжал участник учений. — Снизили темп. Шквал огня постепенно стал стихать».
Километрах в четырех-пяти от эпицентра взрыва солдатам стали попадаться вывороченные огромные дубы с мощной кроной, горели сухие стволы и бревна. Ближе к центру ударная волна не пощадила и чахлые деревья: они лежали, как будто приглаженные огромным утюгом.
Переговоры с американцами и особенно с израильтянами высосали у меня все соки. Три дня дипломатического дурдома. В итоге евреи довели американцев до красного каления своей хуцпой и те были готовы применить самые жесткие меры. Израильские посланники в этот момент все-таки смекнули, что переиграли и стали сговорчивей. Я же и вовсе не подвинулся в своих требованиях ни на миллиметр. Публичные извинения и компенсация расходов. Но сначала освободить всех наших летчиков. И пока не увидел по телевидению триумфальное возвращение советских героев, не выходил в зал переговоров.