— Сколько? — спросил я его.

— Пятьдесят тысяч, — шепнул он мне, похлопав по оттопырившемуся карману. — Ты, конечно, псих, но, чёрт возьми, ты какаешь золотом. Я с тобой, бастард.

Мы закинули тело берсерка на лошадь, и я требовательно раскрыл ладонь. Сорок тысяч, сложенные заранее, перекочевали в неё. Я засунул всё это в кошель на поясе и взял под уздцы лошадь. Нам пора было убираться отсюда. Скоро время истечёт.

— Ну, так что? Всë путëм? — потирая ладошки, спросил Цыбульский.

— Посмотрим, Игнат, посмотрим.

— Да ты что обиделся на что-то? Я, как ты сказал — всё выполнил… Или ты из-за денег?

— Господин не хочет говорить. Что непонятно? — дёрнул его за плечо Нобу.

— Отвали, придурок, — маг попытался сбросить руку японца, но тот её заломал и вскоре встал сзади, держа на болевом. — Ты чо творишь? Эй, скажи ему… Да что я сделал?

— Нобу отпусти его, — устало велел я.

Игнат мигом поднялся и отряхнулся, его вино разлилось по мостовой.

— Виверну убил я, — он подошёл ко мне, обдавая алкогольными парами. — Я принёс тебе эту кучку рубликов и такое ко мне отношение, да? Не хочешь проявить чуточку уважения, ммм? Сказать, например: спасибо, Игнат, ты хорошо постарался.

— Я тебе это уже сказал.

— А может, я хочу ещё услышать? Может, я считаю, что заслужил почестей? Нет-нет, погоди, — он зашёл вперёд и остановил меня. — Дружище, ты не так понял…

— Игнат, мы опаздываем, — предупредил я его.

— Ты просто скажи, что я хочу слышать, и мы сразу вернёмся. Скажи здесь, — он ткнул пальцем в землю, потом покрутил бутылкой и приложился к ней. — Я твой лучший наёмник и считаю, что нужно пересмотреть некоторые договорëнности, — он пожирал взглядом мой рюкзак. — Скажем, пятьдесят процентов от той штуки, что ты от меня утаил.

— Мы пожали руки, и ты согласился с моим правом личного трофея. Так чего же ты хочешь?

— Я? — он подошëл поближе и разгладил мне воротник куртки. — Справедливости хочу, давай продадим яичко. Тут всем хватит денежек, не жлобись. В одно рыло это как-то не по-людски. Я заберу свою долю, ты — свою, все останутся довольны. Мне эта жизнь, — он обвëл рукой суету колониального города, — обрыдла, понимаешь? Мы сорвали куш, я тебе в этом помог. Думаешь, мне охота горбатится ещë лет десять, чтобы застрять здесь, как эти неудачники? Посмотри, там же половина наших, те самые витязи, что не успели в свои врата. А отсюда они уже выбраться не могут, вот какая меня ждëт старость.

Я поправил лямку рюкзака и достал кошелëк.

— Что ты делаешь?

— Думаю, на этом наш контракт окончен, — отсчитав три тысячи, я ткнул их в грудь Игната. — Ты хорошо поработал, но продавать я ничего собираюсь. И у нас не разбойничье логово, мне нужна дисциплина. Подыщи себе компанию подстать. Уходим, Нобу.