Я любил долгие прогулки. В деревне особо заняться нечем. Тех копеек, что высылал отец, вообще не хватало. Так бы и жил у сохи безвылазно, но мой учитель не дал этому случиться. Откуда у одинокого старика были средства, я не интересовался. Были и были. А вот когда самого прижало тут да…

Ростов от имения в получасе пути. Плëвое дело, но лошадью не помешало бы обзавестись. В первую очередь, когда вошëл в город, я отыскал постоялый двор.

— Чего глазеешь, деревенский, что ль? — грубовато спросил хозяин.

— Вроде того, не подскажешь, где тут можно нанять мастера клинка?

— Ого, из богатеньких, значит, — потëр щетину мужичок, на его лбу собралась гармошка морщин и, наконец, он ответил. — Если качественно, но дорого — это лучше к Тальхофферу, немцы знают толк в технике, но и требовательны. Палками по спине забьют так, что маму родную забудешь.

— Ещë варианты?

— Есть кирха Петра и Павла, там часто ошиваются тевтонцы, но учти — придëтся бросить всë и батрачить на немчуру за ради хрящика свиного. А ещë аглицкую веру принять и обет послушания, будь добр, соблюдай.

— Не, это совсем не подходит, — отмахнулся я, понимая, что отец не потянет дорогого мастера, да и не дурак — сразу поймëт, кто это. — Мне бы попроще кого, да порукастей. Не этих заморских задавак, а наших бы.

— Наших, хм, — многозначительно вздохнул хозяин постоялого двора, — пройдись-ка по тавернам возле гарнизона, может какой отставной мастер и согласится к тебе пойти. Либо загляни на Торжище у Темерницкой таможни, там еженедельно турниры проводят: и наших хватает, и заморских гостей. Сегодня как раз после шести и будет представление.

— Спасибо, вот это мне больше подходит, — я ударил по стойке и накинул сверх платы пару рублей, негусто, но и сведения достаточно простые.

Главное — не жадничать. С этим принципом я был полностью солидарен. Также нельзя проходить мимо подлости или несправедливости. Поэтому, когда в зале послышался женский вскрик, я тут же развернулся.

— Не встревай, парень, это тевтонцы, — прошептал сзади на ухо мой собеседник, — Был как-то три месяца ранее такой же, как ты парнишка молодой, горячий, вздумал дерзить тем господам, — мужик кивнул на столик, где напившийся рыжий рыцарь усадил себе на колени дочку какого-то умалишённого старика.

Тот одет был прилично, но еле выговаривал слова возмущения, как будто часть лица парализовало. Хоть он на потеху всем и пускал слюни, но даже на последнем всполохе сознания пытался защитить любимое дитя.

Все старательно отводили глаза, делая вид, что не замечают творившегося беспредела, а меж тем рука тевтонца уже нетерпеливо лезла под платье сопротивляющейся девушки.