Цзян Вэй заметил этот обмен.
Выражение его лица не изменилось, но взгляд стал жёстче. Он видел, что люди Императорских мастерских уже работали с нами не по принуждению. Для мастера потеря заказа болезненна. Но потеря собственной мастерской — гораздо хуже.
Юй Чжэн всё-таки остановился.
— Двор Поднебесной щедр, — произнёс он, и Сюй перевёл. — Иногда даже слишком щедро предоставляет иностранцам право толковать древние символы.
Реплика не была обращена именно ко мне, он словно рассуждал вслух. Поэтому отвечать прямо считалось бы нарушением. Промолчать — согласиться.
Я повернулся к Чжао Синю:
— На всё воля Сына Неба, не так ли?
Молодой человек рядом с Юй Чжэном едва заметно сжал руку. Ногти впились в ладонь, костяшки пальцев побелели.
Юй Чжэн коротко поклонился Чжао Синю, и его группа двинулась к воротам. А вот молодой мастер задержался на полшага, и наши взгляды встретились.
И я не увидел в его глазах ничего хорошего.
— Кто это? — спросил я у Сюя, когда они отошли достаточно далеко.
— Мастера зовут Цзян Вэй, — ответил китаец, когда мы вышли из двора.
Чжао Синь проводил нас до галереи и ушёл по делам. Мы остались вдвоём.
— Протеже Юй Чжэна, полагаю?
— Неофициально.
Мы шли к мастерским. Сюй говорил по-русски, не понижая голоса, но выбирал участки галереи, где рядом не было слуг.
Оказалось, что Юй Чжэн много лет контролировал назначения в Министерстве церемоний и поддерживал мастеров, выступавших за сохранение традиционных школ. Чжао Говэй был одним из публичных голосов той же группы, участвовал в совещаниях и открыто критиковал быстрые реформы. Но именно Юй Чжэн объединял чиновников, придворных и часть Императорских мастерских.
Значит, Никольский и правда был хорошо информирован, раз сказал мне о нём.
— Чжао Говэй действительно влиятелен, — продолжал Сюй. — Но он — говорящая голова. Голос консервативной партии. Юй Чжэн предпочитает действия словам, но умеет действовать скрытно и мягко.
— Почему этот молодой мастер так зол на нас? — спросил я, когда мы направлялись к апартаментам. — Он на мне едва дырку не прожёг.
Сюй печально улыбнулся.
— Цзян Вэй несколько лет готовился к работе над династическими регалиями. Его отец и дед служили в Императорских мастерских. Он изучал ритуальные формы, механику и эмаль. Крайне талантливый молодой человек. Считалось, что именно ему доверят новый предмет для наследного принца.
— А потом государь пригласил Фаберже, — догадался я.
— Именно, Александр Васильевич. Проекты Цзян Вэя отложили. Самого мастера не включили в вашу бригаду и оставили на обычных дворцовых заказах. Он считает, что вы увели из-под его носа ценнейшую работу.