После третьего раскрытия филигранная ветвь опустилась на полмиллиметра и начала цеплять край корпуса. Причиной был шарнир: Бао сделал ось из слишком мягкой латуни. Под нагрузкой она едва заметно согнулась.
Мы заменили её стальной и добавили опорную шайбу. Сектор раскрылся десять раз подряд без ошибки.
К вечеру мастерская почти опустела. Госпожа Чэнь осталась у печи, Бао проверял механизм Печати, двое механиков уменьшали кольца Звезды. Лян Цзянь появился почти бесшумно и сказал, что хотел бы ещё раз проверить Печать.
Отец запустил механизм. Сферы прошли перед неподвижным драконом. На этапе стихии металла платиновая поверхность поймала свет. Новый кулачок удержал отблеск дольше.
Лян попросил его повторить.
— Металл всё ещё торопится, — сказал он через Сюя.
— Если замедлить сильнее, нарушится общий цикл, — ответил я.
Лян взял мел и нарисовал на краю стола короткую кривую.
— Не замедлять сферу. Задержать свет.
Он предложил изменить угол внутренней пластины. Отблеск должен был переходить с одной грани на другую, пока механизм двигался с прежней скоростью.
Мы подложили под пластину тонкую полоску металла и запустили снова.
Свет задержался. Дракон оставался неподвижным, а металлическая стихия словно прошла вокруг него, не нарушив ритма.
— Да, так лучше, — признал отец.
Лян кивнул и направился к выходу, но возле второго стола он остановился.
Там лежал наш общий образец: белая эмалевая панель, компенсационный пояс и ажурная золотая ветвь с тремя зелёными листьями. Госпожа Чэнь продолжала делать вид, что полностью занята печью.
Лян поднял образец.
Он проверил эмаль ногтем, посмотрел соединение через лупу, несколько раз раскрыл секцию. Мы терпеливо ждали.
— Хорошее решение. — Он положил образец на место. — Гармония и дружба, а не вражда.
К полуночи в мастерской остался только я.
Отец ушёл раньше — хотел созвониться с Леной и расспросить о новостях. Сюй оставил для меня заметки на полях китайских чертежей и отправился к себе. Госпожа Чэнь погасила печь и тоже ушла. Подмастерья закрыли окна и унесли все лампы, кроме одной.
Теперь три стола стояли в полумраке, и я остался наедине с ними.
Я начал с Печати.
Запустил механизм, засёк время и отметил момент появления каждой стихии. Новый угол металлической пластины работал — полный цикл занимал чуть меньше минуты. Дракон оставался неподвижным, мир вращался вокруг него, и впервые замысел выглядел цельно.
До готовности было далеко. Горный хрусталь ещё предстояло вырезать. Настоящие сферы — подобрать и установить. Но государю уже можно было без стыда показать принцип.