— Но он реагировал на кровь.
— Да.
— И все фрагменты предназначались моей семье.
— Да, ваше императорское высочество.
Принц отошёл к окну. Лицо его оставалось спокойным, только пальцы на левой руке медленно сжались и снова разжались.
Я достал записку и положил поверх карты.
— Ваше императорское высочество, перед церемонией мне передали это.
Он обернулся, увидел записку, но не притронулся к бумаге сразу.
— Кто?
— Какой-то молодой подмастерье в Императорской мастерской. Он столкнулся со мной в галерее и вложил записку в ладонь. Лица я толком не разглядел.
Принц развернул лист и пробежался взглядом по иероглифам.
— «Не бейте по жёлтому алмазу. Вашей рукой убьют наследника», — произнёс он по-русски.
Ни голос, ни выражение лица не изменились. Самообладание он явно унаследовал от отца.
— Поэтому вы пытались подойти ко мне после церемонии? — спросил наследник.
— Да. Но между нами оказались господин Хэ Чжэньго и нерушимые традиции придворного этикета.
Наследник пристально взглянул на меня поверх бумаги.
— Почему вы не передали это начальнику охраны?
— Потому что не знаю расклада при вашем дворе, — признался я. — Заговорщик явно знал о переносе церемонии, имел доступ к материалу или людям, которые его хранили. Я не хотел случайно вручить предупреждение тому, кто его уничтожит.
— То есть вы подозреваете Хэ Чжэньго?
— Я лишь расписываюсь в собственном незнании. Это опаснее конкретного человека. Поэтому решил обратиться напрямую к вам.
Принц снова посмотрел на иероглифы.
— Мудрое решение. И осторожное. Во дворце это часто одно и то же.
Он свернул бумагу и убрал в рукав.
— Приглашение вашего дома в Поднебесную поддерживали не все, — сказал наследник, опустившись в кресло напротив меня. — Государю нравится искусство семьи Фаберже. Для одной части двора вы не просто мастера. Вы — доказательство того, что империя может учиться у запада.
— А для другой части?
— Угроза, что реформаторы готовы заменить собственных мастеров иностранцами.
— Но мы никого не собираемся заменять.
— Это не имеет значения. Политический противник редко спорит с тем, что вы делаете. Ему удобнее спорить с тем, что вы якобы означаете. С тех пор, как мой прадед начал проводить более открытую внешнюю политику, раскол в элитах усилился. Не все довольны новым курсом страны.
Принц говорил спокойно, без жалобы. Так человек перечислял свойства материала, с которым придётся работать.
— А вы поддерживали наше приглашение? — неожиданно спросил я.
— Да. Я видел изделия вашего дома в коллекции отца и читал книги о русской артефакторике. Мы с отцом считаем, что сотрудничество даст Императорским мастерским новые методы и расширит взгляд на привычные вещи. И если вы провалите заказ, удар придётся не только по вам. Мои противники представят это как доказательство опасности любых перемен.