Старик подал новый лист и повторил рисунок. На этот раз я поставил в центре точку.
Стало не лучше. Точка перетянула равновесие на себя.
— Тогда её нужно сделать светлее.
Третий лист и теперь уже совсем едва заметное касание кисти… И снова весь рисунок словно начал существовать ради моей отметки.
Гу молча положил рядом лист, где центр оставался пустым.
— Малейшее вмешательство разрушает баланс, — признал я.
— Вы хотите указать зрителю, куда нужно смотреть, — сказал через Сюя наставник. — Но правильный центр не требует внимания. Он даёт место движению.
— Государь всё-таки хочет видеть дракона, а не пустой хрустальный цилиндр.
— Пусть дракон будет. Но не заставляйте его доказывать, что он — государь.
Гу взял кисть и на четвёртом листе нарисовал маленького дракона одной непрерывной линией. Вокруг добавил пять дуг. Фигура не касалась ни одной из них. Дуги словно проходили мимо, но каждая сохраняла расстояние до центра.
— Недеяние не означает, что ничего не происходит, — объяснил наставник. — Оно означает отсутствие лишнего принуждения. Хороший правитель не толкает каждое колесо государства собственной рукой.
Я посмотрел на рисунок.
В моём первом макете дракон поворачивал голову вслед за сферами. Во втором он замыкал защитные кольца и останавливал механизм при угрозе. Каждый раз центральная фигура что-то делала, чтобы доказать своё право находиться в центре.
А ось действительно не обязана двигаться вместе с колесом.
— Дракон останется полностью неподвижным, — сказал я. — Движение будет проходить вокруг него, но механизм не станет от него зависеть.
Отец кивнул.
— И защитный контур?
— Разместим в корпусе. Он защищает вещь, но не участвует в образе.
Гу Вэймин выслушал перевод и улыбнулся уже куда теплее.
Перед уходом Сюй заговорил с ним о наследнике. Старик ответил не сразу, затем задал мне вопрос:
— Сообщение касается жизни принца?
— Возможно.
— Тогда я передам просьбу. Но решение о встрече примет он сам.
* * *
Вечером мы разобрали макет до основания.
Тяжёлый хрустальный колпак убрали, три внешних кольца тоже отправились в ящик. Платиновый корпус отец сделал тоньше, сохранив серебряный защитный контур. Я перестроил направляющие так, чтобы пять сфер появлялись перед центральной фигурой по очереди.
Дерево. Огонь. Земля. Металл. Вода.
Отдельного камня для металла не было. Его воплощал сам корпус из металлов. Сфера дерева получала вставку из хуанхуали, огонь — рубин, землю — изумруд, воду — сапфир. Жёлтый алмаз становился источником внутреннего света, который проходил через все элементы, но не принадлежал ни одному.