— Он говорит, что иностранный мастер может сам встать у печи, если не понимает, сколько металла остаётся в тигле и каналах формы.
— Передайте, что иностранный мастер прекрасно понимает. Поэтому хочет увидеть весь лом после отливки.
Сюй перевёл почти дословно. Я заметил, как нервная судорога пробежала по лицу мастера, но он всё же мне поклонился. Зуб даю, в этот момент Бао с удовольствием бы расплавил в печи и меня самого.
— Он предоставит металл для взвешивания, — сказал Сюй.
Цяо сделал отметку в ведомости. Бао забрал форму и ушёл к горну.
Слишком большой расход металла, тайные выходы из дворца, встречи с перекупщиками… Доступ к шкафам и подмастерье, передавший мне записку.
Нет уж, основания для подозрений у меня ещё как были.
Я посмотрел на Тан Лэя. Он работал, не поднимая головы.
* * *
К полудню первые кулачки остыли.
Бао принёс их сам и положил на металлическую плиту. Отливки вышли чистыми: литники были срезаны, но следы ещё оставались, а отверстия сделали с припуском, как мы договорились.
Рядом на весах лежал весь оставшийся лом. Литейщик явно хотел доказать, что русские умеют считать хуже китайцев.
Мы взвесили отливки, литники, остаток в тигле и бракованный пробный образец. Расход почти совпал с заявленным. Излишек оказался меньше, чем я ожидал.
— Он специально залил пробный образец? — спросил я.
Сюй перевёл.
Бао указал на тонкую часть кулачка и объяснил, что хотел проверить заполнение формы. Без образца первая деталь могла получиться с раковиной.
И снова — разумно. Предполагаемый заговорщик упорно продолжал хорошо работать.
Отец взял один кулачок и проверил плоскость под лупой.
— Ведите отверстие на две сотых выше центра, — сказал он. — После посадки под нагрузкой опустится.
Бао выслушал перевод и отрицательно качнул головой. Затем взял микроугольник, поставил деталь на ребро и показал толщину основания.
— Он считает, что достаточно одной сотой, — передал Сюй.
— При комнатной температуре — да. Внутри ларца рядом будет главная пружина.
Бао коротко ответил.
— Бронза расширится меньше стали, — напомнил Сюй.
Отец подумал, снова взглянул на деталь и посмотрел на бао.
— Мастер прав, бронза поведёт себя иначе. Оставляем одну сотую.
Бао услышал знакомое слово, понял смысл и впервые за день выглядел почти довольным.
Мы обработали отверстия и собрали временный привод Сада. Вместо прежнего барабана поставили три кулачка. Первый поднимал весеннюю и летнюю секции, второй с задержкой освобождал осень и зиму, третий управлял фениксом. Центральная площадка получала вращение через отдельную передачу.