У служебного входа пахло свежей краской и нагретым деревом. Рабочие провозили огромные часы с бронзовым львом на основании. Сопровождавший их мастер следил за хвостом, выступавшим из защитной обмотки.
— Основание проходит, — предупредил он по-английски. — Хвост — нет. Осторожнее на повороте!
Пришлось прижаться к стене. У чужих шедевров тоже существовали вполне обыкновенные трудности с габаритами.
Нас встретил месье Жюль Ренье, куратор ювелирной экспозиции. Худой, подвижный француз с очками на золотом шнурке и следом мела на рукаве. Он пожал нам руки и подтвердил готовность места для «Сингулярности».
— Заключение месье Дежардена принято, — отчитался он. — Сегодня вы сможете проверить изделие после перевозки. Завтра зал будет в вашем распоряжении для окончательной настройки.
— Прекрасно, — ответил я. — Мы привезли контрольные записи.
Ожидавший нас сотрудник русского посольства передал согласованные номера для связи и представил французских коллег, отвечающих за безопасность.
Доступ к изделию оставался только у указанных в списке людей. Любое перемещение согласовывалось с владельцем. Дядя Костя проверил фамилии и подписал лист.
Ренье провёл нас в зал. Под высоким перекрытием тянулись ряды стендов, между ними стояли стремянки, пустые ящики и рулоны защитной ткани. Узкий луч скользнул по полу и погас. У дальней стены спорили двое мужчин, один держал изящную серебряную ветвь длиной почти с собственную руку.
Над отдельными участками уже висели имена Домов. Под знаком Картье женщина в перчатках раскладывала на ткани части сложного украшения. Поздоровавшись с Ренье, она снова склонилась над работой. Возле стенда Шопар двое мастеров проверяли уровень длинного основания.
Отец замедлил шаг.
— Посмотрим после приёмки, — негромко сказал я.
— Я только на минуту.
Точно такую же фразу мне не раз доводилось произносить самому. Обычно после неё спутникам приходилось искать себе стулья.
Ренье улыбнулся, но всё же с деликатной настойчивостью повёл нас дальше.
Для нашего изделия отвели неглубокую нишу, видимую из центрального прохода. Подставку сделали ниже, как мы и просили. За ней находилась тёмная поверхность, сбоку — место для экрана и пояснений. Пространство перед нишей оставили свободным: зрители смогут подойти, не мешая друг другу.
— Осветитель будет здесь завтра с утра, — предупредил Ренье. — Сегодня ещё рабочий свет.
За перегородкой находилась служебная комната, доступ в которую осуществлялся по электронному замку и двойной аутентификации. Там на столе стоял знакомый транспортный футляр.