Пока Алла отвечала сестре, Михаил Игнатьевич поставил чашку и обратился ко мне:
— Нужно встретиться с Василием Фридриховичем и Лидией Павловной. Спокойно, в семейном кругу. Обсудить, как и когда объявим о помолвке.
— Я передам им сегодня же.
— Может быть, в воскресенье? — предложила графиня. — Если у них нет других планов. Мы могли бы пригласить всех к обеду.
— Уточню и завтра сообщу.
— И Елену Васильевну с супругом, конечно. Мне кажется, Алле будет приятно.
— Очень, — отозвалась та, откладывая телефон.
— О большом приёме успеем договориться, — сказал граф. — Сегодня не станем заглядывать слишком далеко.
— Я бы хотела сначала сама сказать нескольким людям, — произнесла Алла. — Чтобы не узнали от посторонних.
— Разумеется, — кивнула мать. — Мы ведь никуда не спешим.
Алла посмотрела на меня. Я согласился. После стольких месяцев ожидания несколько дней уже ничего не меняли.
Разговор перетёк к воскресному обеду. Графиня уточняла, что любит моя мать, и я отвечал, ощущая возле своего локтя руку Аллы. Иногда она поворачивала кольцо к свету, и я терял нить разговора на пару секунд.
Однажды она поймала мой взгляд и осторожно коснулась моего мизинца. Больше ничего. Я накрыл её пальцы ладонью, и она так и оставила руку до конца разговора.
Ближе к одиннадцати пришлось прощаться.
Граф пожал мне руку, графиня ещё раз попросила передать приглашение родителям. Алла вышла проводить меня в переднюю. Пока слуга ходил за пальто, она стояла рядом, разглядывая перчатки на столике.
Я оделся. Алла подняла голову.
— Завтра после обеда? — спросил я. — Часам к трём?
— Да. Только я сама приеду к вам. Тебе ведь понадобятся инструменты?
— Совсем немного. Могу взять с собой.
— Давай лучше я к вам. Хочу увидеться с твоими родителями.
Я улыбнулся.
— Они будут рады. Тогда ждём тебя на Морской.
Алла шагнула ближе и поправила край моего шарфа. Её пальцы задержались на ткани.
— До завтра, Саша.
Я поцеловал её руку. Подняв глаза, увидел, что она опять улыбается, и задержался ещё на несколько секунд. Потом слуга открыл дверь, в переднюю потянуло холодным воздухом, и пришлось всё-таки выйти.
Штиль уже стоял у разогретой машины. Дождался, пока я устроюсь, закрыл дверцу и сел за руль.
— Домой, Александр Васильевич?
— Да. Нас ждут.
Он взглянул в зеркало.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Больше он ничего не спросил. Машина плавно тронулась, за окнами поплыли огни усадьбы.
Улица блестела после недавнего дождя. Свет фонарей дробился на мокром камне, у перекрёстка кто-то торопливо складывал зонт. Я смотрел в окно и впервые за весь день почувствовал усталость. Приятную, от которой хотелось закрыть глаза и ещё раз услышать: «Да, Саша».