— Сашка! — ответила Люда.

Через несколько секунд отец появился в коридоре. В одной руке — лопатка для перемешивания на сковороде, в другой — солонка. Ещё на нём был фартук с весёленькими цветочками.

— Ох!.. — выдохнул отец, увидев меня.

— Привет, пап! — сказал я, стараясь изобразить непринуждённый тон.

Отец снова скрылся на кухне, чтобы появиться вновь уже без фартука и со свободными руками.

Он подошёл ко мне и крепко обнял.

— Ну… про новости ты уже, наверно, понял, — сказал он после объятий.

— Сложно не понять, — улыбнулся я. — Чего молчали-то?

— Сглазить боялись, — ответила Людмила. — Всё непросто было…

— Тем более надо говорить было! Я бы помог…

— Саш, с Людой лучшие доктора работали, — заверил папа. — У нас новые знакомые появились. Очень хорошие… и потом: заглядывал бы почаще, больше бы знал, — немного обиженно добавил он.

— Да я же вот только недавно был! — возразил я.

— Ага. Когда из Боснии своей прилетел, — кивнул отец. — На полчаса. Пролётом. Полгода назад. И на свадьбу аж на двадцать минут заехал!

Я прикрыл глаза, вспоминая. И действительно: я планировал потом заехать, поговорить более обстоятельно — но приходилось решать срочные вопросы с Вовой, поэтому просто замотался. А во время свадьбы случился локальный кризис на первом канале…

— Да, пап, было дело… — сказал я, виновато.

— Ладно, чего уж, бизнесмен ты наш, — улыбнулся отец. — Проходи, что ли! Мог бы, кстати, и не один заехать.

Он намекал на Мирославу, конечно.

— Сессия продолжается, ей не до того пока что, — ответил я, наконец-то разуваясь.

— Ладно, — кивнул отец. — Но ты хоть на свадьбу пригласить не забудь, что ли!

Людмила в притворном возмущении округлила глаза и прижала указательный палец к губам. Я же скинул ветровку и пошёл мыть руки, предвкушая долгожданную домашнюю еду.

Саша и Лёша жили совершенно разными жизнями, общались в разных кругах и вовсе перестали хоть как-то пересекаться вне нашего глубоко законспирированного тайного сообщества. Им обоим всё-таки пришлось уйти из Университета — слишком уж сильно сказывалось ограничение свободы. Саша теперь учился в МГИМО, а Лёша решил вообще не заморачиваться насчёт учёбы. У него вдруг проснулся художественный талант, и он всячески реализовал себя в столичной богеме.

Собственно, оба могли позволить себе делать всё, что угодно в повседневной жизни, благодаря финансовой поддержке. В разумных пределах, конечно, чтобы не слишком сильно светиться.

В Мневниках, за бывшей промзоной и свалкой, на тихом и чистом месте, где мы когда-то провели наше первое собрание, я организовал что-то вроде штаб-квартиры. Со стороны она выглядела неказисто: несколько поставленных друг на друга стандартных сорокафутовых контейнера, площадка перед ними из выцветшего дерева, мангал у самого берега. Но всё-таки даже это хозяйство пришлось обнести высоким металлическим забором, с проволочными заграждениями под напряжением по периметру. Потому что внутри контейнеров был создан комфорт, как в хорошей гостинице или клубе: несколько «спальных» номеров, комната для собраний, небольшой бар и даже кинотеатр с огромной плазмой.