Наша гостиница стояла недалеко от улицы короля Петра Первого. Когда я увидел табличку с названием впервые удивился, решив, что сербы улицы называют в честь правителя России, и только потом сообразил, что король — это вовсе не император.

Чтобы попасть на большой мост через реку Ибар, мне пришлось дойти до перекрёстка с круговым движением, а с него свернуть на улицу князя Милоша.

Полицейские, стоявшие на мосту, едва удостоили меня беглого взгляда. В основном они смотрели на поток, прибывающий с южной стороны. Оттуда шли, в основном, женщины. Многие — с колёсными сумками-тележками, кое-кто в сопровождении ребятишек. На представителей власти они старались не глядеть, опуская глаза.

Первое, что бросилось в глаза за Ибаром, это качество дорожного покрытия. Тут оно было резко хуже. Похоже, предыдущий раз тут укладывали новый асфальт ещё при Тито.

Народу на улицах было довольно много: мрачные, угрюмые мужчины, женщины, кутающиеся в платки, вездесущие ребятишки, которые сходу опознали во мне иностранца и тут же окружили гомонящим кольцом. Самые смелые выбегали вперёд и, заглядывая в глаза, громко спрашивали: «Ёшь една марка?» После чего с визгом убегали, видимо, не рассчитывая всерьёз на ответ.

Тем не менее, я достал всю немецкую мелочь, которая была в карманах, и раздал её маленьким сорванцам, не забывая тщательно следить за содержимым собственных карманов. Детишки даже притихли от такой щедрости. Только возились и толкались между собой, стараясь пролезть вперёд.

— Всё, — сказал я на английском и развёл руками, когда мелочь закончилась. — Больше нет.

Ребята поняли мои слова без перевода, разочарованно загудев. После этого собравшаяся толпа детей начала рассасываться — остались только самые упрямые.

Я двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на выкрики «ёшь една марка?» мне вслед.

Где-то в одном квартале оставшихся детей строго окрикнул какой-то дед, высунувшийся из недостроенного кирпичного здания. Он строго насупил кустистые седые брови и что-то сердито проговорил на албанском. Дети остановились, что-то сказали в ответ, потом убежали куда-то в ближайший переулок.

Дед сверлил меня колким взглядом глубоко посаженных карих глаз. Колоритный персонаж: на голове традиционный албанский головной убор кече, похожий на яйцо, серая жилетка, стоптанные кожаные сапоги.

— Добрый день, мистер, — обратился он ко мне на неожиданно хорошем английском. — Ищете кого-то?

— Да нет, — улыбнулся я в ответ и пожал плечами. — Зашёл прогуляться. Посмотреть, что и как.

— Журналист?

— Вроде того… — ответил я.