Ага, присунь-ка ей, говорит сгусток света. Смотри, она сама пришла, небось соскучилась уже по твоему младшему сержанту.

— Фигли вы сговорились⁈ — крикнул я и схватился за голову. В темечко будто иглой раскаленной кольнули.

Кажется, болезнь прогрессирует. Дерьмо собачье.

— Вам нехорошо? — Триэль подбежала к постели. — Принести лекарство?

— Да, будь добра…

Девушка убежала и очень быстро вернулась с подносом. Я не стал наливать зелье в стопочку, а сделал два глотка прямо из пузырька. Острая боль сменилась головокружением и тошнотой — как с похмелья.

— Вам лучше?

— Да, отпустило немного. Я так понимаю, это просто обезболивающее. И оно ни черта не лечит?

— Не могу знать. Думаю, Тарсиэль скажет точно.

— Ясно. Ты это, присядь что ли рядышком. Побудь тут, пока не засну.

Кровать тихо скрипнула. Маленькая ладошка легла мне на грудь. Когда-то она была нежной и мягкой, но покрылась мозолями от рабского труда.

— Триэль.

— Да?

— Расскажи мне о своем Лесе.

— Он очень густой и темный, потому что кроны пропускают мало света. Но после вторжения людей Златолист, наверное, сильно поредел. Деревья там высокие-высокие и толстые. Порой десять мужчин не могут обхватить ствол. Но как и все в этом мире, деревья часто умирают. Одни от старости, другие от паразитов, третьи от молний и ураганов. Мы срубаем их и строим дома меж корней. Такие же высокие как и погибшие деревья.

— Вы живете в башнях?

— Да. Если привязывать их к стволам, можно строить аж до самых крон. Мы неприхотливы и привыкли жить в тесноте.

— Как так вышло, что вы проиграли людям?

— Мы никогда не возводили стен, надеялись на собственную ловкость. Взбирались на макушки, прятались в листве и поливали ваших воинов стрелами. Сперва они не могли достать нас на такой высоте, ведь человеческие луки и арбалеты не чета эльфийским. Но потом по Лесу эхом прокатились выстрелы. Люди принесли с собой синюю смерть.

— Огнестрел, — хмыкнул я. — Серьезное преимущество. Знаю я одного парня по имени Кортес. Он не здешний, с моей родины. Так вот его отряд в триста всадников обращал в бегство тысячные армии. А все из-за волшебных гром-палок. Но это было давным-давно.

— Хотела бы я побывать в твоем мире.

— Такое же дерьмо как и этот. Только рабство стало более цивилизованным. Анекдот даже такой есть. Раньше рабам давали ровно столько денег, чтобы хватало на еду и одежду. В принципе, с тех пор ничего не изменилось.

Триэль промолчала. Ничего смешного, к сожалению, в этом анекдоте нет. Это скорее горькая ирония, хотя и она порой веселит. Особенно, когда не касается тебя лично.