Сдохнет не он.

Война?

Война. Думалось об этом спокойно, потому что такое не прощается. И да, в суде довольно сложно будет доказать, что Веда отравили и кто отравил. Потому никаких судов.

Просто…

— Война ещё успеется, — брат точно знал, о чём Бер думает. — Сначала я вернусь в усадьбу.

— Зачем?

— Чтобы разобраться. Свириденко этого ждёт. Скорее всего, я не первый, с кем он работает… подобным образом, — Ведагор тщательно подбирал слова. — И у него получалось. Думаю, сбоев не было, вот и уверился в собственной власти. Да и… тьма меняет людей. На мозги она действует не лучшим образом.

Ведагор потянулся.

— А хорошо здесь, всё-таки…

— Вед, может, просто… вызовем гвардию… поместье захватим… оно, конечно, со стороны будет выглядеть так себе. Но не насрать ли? Потом… объясним… если спросят.

— Поместье-то захватить не проблема, — Ведагор повернулся к Беру. И посмотрел с усмешкой, так, как… как всегда. — Только будет в том поместье прислуга в лучшем случае. Свириденко наверняка предусмотрит и этот вариант. Он умный. Действительно умный… создать лаборатории… эксперименты проводить, не привлекая внимания… не один год и не два… так что этот ход он наверняка просчитает. И по итогу получим мы рухнувший дом и бездну проблем.

— Война…

— Хороша, когда ты видишь, с кем воевать. А если он исчезнет? Завтра-послезавтра? Сгинет, как не было… не знаю, за границу уберется. Да и в России хватает укромных уголков… отстроит всё наново в какой-нибудь глуши, сменив имя-фамилию.

— Не сгинет. Ему купель нужна…

— И это тоже как-то связано. Всё как-то связано. Так что, Бер, ты сейчас подберешь сопли, вспомнишь, что ты всё-таки Волотов…

— Можно подумать, я когда-то забывал, — это было обидно. И Вед ощутил, а потому протянул руку и взъерошил волосы, как когда-то в детстве.

— Не забывал. Извини… просто… постарайся пока не делать глупостей. Свириденко делает типичную ошибку.

— Это какую?

— Оценивает людей по себе. Он сам мёртв… практически… то есть физически его жизнь продолжается, но этим смерть не обманешь. И он чувствует её. Боится. И думает, что все вокруг тоже её боятся. И из страха перед смертью сделают всё, что угодно.

Недалеко от истины. Но…

— Тем паче, когда боятся не за себя. Думаю, он намекнёт, что моя болезнь может оказаться очень заразной.

— Инга⁈

— Я ещё до поездки отправил Ингу к матушке. Собирался потом присоединиться. Летом на Урале красиво. Воздух чистый опять же… а у неё отпуск. И я вот думал.

— Когда ты им скажешь?

— К чему их нервировать раньше времени? Так… отдам кое-какие распоряжения. Логичные с любой точки зрения. А сам, как уже говорил, вернусь… попрошу… продемонстрировать мне производство, в которое Волотовы должны вложиться. Он и сам спешит, иначе не работал бы так грубо. Что-то такое происходит, не вписавшееся в его планы. Так-то сыграл бы тоньше. Мягче. А это, считай, напролом. И мы ему нужны. Очень. Поэтому он попробует договориться. И я попробую.