Ровный пол, гладкие стены и потолок куполом. Всё-то изнутри выстлано… выращено? Да, Бер опустился на пол и положил ладони, убеждаясь, что именно выращено, что камень этот белоснежный до ослепительной яркости, един.
Единен?
Целен?
Хрен его знает, как это правильно сказать.
Главное, он воспринимался именно огромной кристаллической друзой, которая вбирала в себя силу извне, насыщаясь ею…
И передавая.
Сами собой всплыли строки…
…там во тьме печальной гроб качается хрустальный.
Ну или как-то так.
Бывал классик здесь. Бер готов был остатки силы на кон поставить, что бывал. И видел, что белизну камня, что тонкие тяжи-колонны из того же дерева, которое нежно гладил Иван…
И гроб видел.
Хрустальный.
И…
— Охренеть, — выдавили Его императорское Величество, озираясь. — Это… это что…
— Хрустальная купель… — Таська переступила порог. И кажется, окружающая белизна ничуть её не смущала. А здесь камень, насытившись силой, обретал синеватый оттенок, и главное, не сплошной, а синева проступала под ним тонкими нитями, словно сосудами, складываясь в отдельный узор.
— Это больше на гроб похоже, — ляпнул Сашку и осёкся. — Извини.
— Ничего… оно и вправду гроб, — Маруся грустно улыбнулась. — Но Хрустальный гроб — как-то не звучит, особенно для древнего могучего артефакта. То ли дело — купель.
А в гробу, как и положено по канону, лежала девица.
— Это… кто? — Сашка осмелился задать вопрос, правда, шёпотом.
— Мама Вася… — Таська попыталась улыбнуться. — Она живая, вы не подумайте… просто здесь… это место такое…
Она запнулась и посмотрела на сестру. Жалобно так…
— Тьма… отравила земли… её собирали… — голос Маруси звучал отстранённо, а сама она смотрела на женщину, которая казалась… спящей? И главное, улыбалась во сне, причем видно, что сны-то ей снились хорошие. — Воды тянули из земли и несли сюда. И здесь, под холмом, она копилась… но стало ясно, что если просто копить, то случится дурное. Тьма попыталась восстать…
И вновь же тихий голос звучал так, что не услышать его было невозможно.
— Тогда-то и создали это… место… камень отбирает тьму из земли, а купель… очищает… тот, кто в ней, очищает… меняет силу. И она возвращается в мир иной, живою.
— Человек как артефакт?
— Сердце его. Или часть…
— И Вельяминовы, выходит… — Император замолчал. — Почему об этом нигде не сказано? Почему нет никаких договоров… охранных грамот… почему…
— Когда-то были, — пожала плечами Маруся. — Мама рассказывала… ей дед… что раньше Вельяминовы на особом счету были. Что их и соседи не смели трогать, и никто-то… даже когда войны случались, земли стороной обходили.