— Спустимся и посветим снизу, через провал, — я убрал карандаш, пока оставив комнату на плане без отметки.
К часу мы закончили проверять всё, кроме подвала, пройдя в конец коридора на первом этаже. Там, за поворотом, находилась площадка перед подвальной лестницей, примерно пять шагов в ширину и шесть в длину. Вдоль стен свалили старые трубы и обрезки железа, но посередине мы свободно прошли. Вода скрывала ступени, начиная с пятой, и от тёмного спуска тянуло сыростью. Я уже собирался подойти поближе, когда Ная взяла меня за локоть.
— В той куче кто-то прячется, — она указала на трубы справа от спуска, удерживая меня на месте. — Ещё один в подвале под водой, но до него пока далеко.
Я направил фонарь туда, куда она показывала, но среди ржавых труб не различил ничего живого. Бурый панцирь щелкуна на таком фоне можно было легко спутать с куском железа, а подходить ближе совершенно не хотелось. Вспомнив пробитую защиту на ноге Паши, я предусмотрительно остался у поворота, пока орк ходил за лампой из цеха; её повесили здесь же, осветив всю площадку.
— Петрович, встань слева, у стены, а я останусь здесь, — показал на свободный проход в коридор. — Ная, попробуй приманить от лестницы на второй этаж. Если вылезет, перехватим его посередине.
Орк занял место у стены, направив рогатину на сваленные трубы, Ная отошла к лестнице на второй этаж, а я остался у входа на площадку между хранительницей и притаившейся тварью.
Из-под труб существо показалось не сразу. Сначала среди железа что-то заскребло, потом к середине площадки покатился ржавый обрезок, освобождая место клешне величиной с мой ботинок, и… на этом всё и закончилось. Мы ждали ещё несколько минут, но щелкун лишь шевелил клешнёй, пряча своё тело в куче мусора. У меня уже начали мёрзнуть пальцы на рукояти, а он, похоже, вполне спокойно мог просидеть там до вечера.
— Ная, попробуй отсюда, — отступил чуть в сторону, освобождая ей место у поворота. — Встань за мной, к тебе он не пройдёт.
Она подошла к повороту, держась у внутренней стены, чтобы при опасности сразу отступить обратно, и едва ещё раз повторила приманку, как трубы заскрежетали, разъезжаясь под низким широким телом. Щелкун оказался шириной почти с метр, а перед бурым панцирем угрожающе качались две тяжёлые клешни. По бокам быстро перебирали короткие ноги, и двигался он куда проворнее, чем можно было ожидать от такой бронированной махины. Выбравшись на открытое место, зверь сразу повернул к проходу, стараясь обойти меня и добраться до эльфийки.
Петрович встретил его рогатиной. Наконечник скользнул по панцирю, зацепился за край пластины и остановил рывок. Орк налёг на древко, отжимая щелкуна от прохода, но тот лишь шире расставил ноги и продолжал напирать. Даже сквозь скрежет лап по бетону слышалось тяжёлое дыхание соседа.