— Здесь и встретим, в комнату не суёмся, — встал сбоку от проёма, оставляя Петровичу место для выпада копьём. — Ная, отойди чуть дальше по коридору, пусть к тебе выбираются.
Когда эльфийка приманила зверей, оба сорвались с места почти одновременно. Ближний едва успел расправить крылья и сразу наткнулся на рогатину. Петрович подался всем телом, оттесняя его к дверному косяку, но второй уже летел следом. Я видел, как он пытался проскользнуть над своим сородичем, однако в узком проёме не хватило места. Крылья спутались, тварь свалилась на порог, едва не сбив орка с ног, и и сразу же потянулась к его сапогу раскрытой пастью.
Я рубанул нахала по шее, прежде чем он успел вцепиться соседу в ногу, и оттащил обмякшую тушу в сторону, ухватив за край крыла. Петрович всё ещё удерживал первого противника, прижимая рогатиной к стене, но тот отчаянно выворачивался, царапая штукатурку. Орк отжал его подальше от проёма, освобождая мне место, и я добил зверя ударом по голове.
На полу появилось ещё четырнадцать монет, шесть под одной кучкой серой пыли и восемь под другой. Приплюсовав семь за первого прилипалу, получил двадцать одну свежую, неплохой результат! Пересыпал добычу в кошель, а Петрович присел на корточки, проверяя, не поцарапали ли ему сапоги. Нае снова дали передохнуть и съесть шоколадный батончик, и только потом осмотрели мастерскую. За шкафом никто больше не прятался.
Внутренняя дверь в котельную оказалась открыта. Там мы тоже проверили углы и пространство за старым оборудованием, хотя Ная никого не чувствовала. Наружную створка оказалась заварена намертво.
На узкой лестнице я пошёл впереди с топориком, пока Петрович нёс рогатину почти стоймя, стараясь не задевать стены. Второй этаж встретил нас сквозняком из выбитых окон. В первых двух комнатах пол ещё держался, а дальше приходилось жаться к стенам, обходя провалы среди обломков мебели.
Далеко заходить мы не стали, просто осматривали комнаты с целых участков пола и светили под мебель. До угловой добрались уже с трудом; за её порогом перекрытие так просело, что под обломками досок было не разобрать, куда поставить ногу. Я присел у двери, пытаясь рассмотреть, на чём всё это держится, но за досками виднелся только тёмный провал.
За время обхода успело взойти солнце, и в здании посветлело. Через выбитые окна был виден двор с «Нивой» у ворот и Матвей, вышедший покурить на крыльцо сторожки. Наверное, тепло ему в своём тулупе, в мою же разодранную куртку теперь задувало со всех сторон.
— Здесь, под мусором, кто угодно спрячется, — Петрович остановился у меня за спиной, не решаясь ступить на шаткие доски. — И как всё это проверить?