— Он до тебя не дотянулся? — она смотрела на мои ноги. — Я за поворотом не видела.
— Чуть колено не прихватил, но я успел отскочить, — повернулся к свету, показывая ей целую защиту.
В коридоре было тихо, на шум боя никто не вышел. Покопавшись в густой серой пыли, собрал с пола десять золотых кругляшей. С учётом добычи за трёх прилипал и домашнего запаса у нас теперь семьдесят одна свежая монета. Пересыпая их в кошель, ещё раз оглядел площадку, чтобы ничего не оставить среди кирпичей.
За насосом вышли вдвоём с Петровичем. Пока сосед разматывал шланги, я позвонил Рустаму и рассказал ему промежуточные итоги зачистки. Кажется, эльфа впечатлило быстрое убийство сразу четырёх опасных тварей, и он пожелал нам не останавливаться.
Насос поставили на сухой площадке у лестницы и подключили к нему два шланга. Один опустили в затопленный подвал, другой с помощью Матвея вывели через двор в канаву за сторожкой. Когда Петрович включил питание, генератор снаружи загудел натужнее, и в канаву хлынула ржавая вода вперемешку с илом. Я сходил проверить слив и застал сторожа у самой струи. Он заглядывал в неё с таким опасением, будто ждал, что оттуда кто-нибудь выскочит.
Вода убывала так медленно, что за десять минут показался только край следующей ступени. Я попробовал разглядеть дно, но луч по-прежнему терялся в мути. Даже если насос справится, торопиться с выводами не стоило. Раньше подвал уже откачивали, а после остановки насоса он опять наполнился.
— Такими темпами до вечера просидим, — Петрович натянул перчатки и потёр ладони, стараясь отогреть пальцы.
— Дадим ему ещё полчаса, тогда будет понятнее, — посветил на мокрую полосу над водой. — Если перестанет убывать, придётся искать, откуда сюда течёт.
Пока насос работал, мы устроились у выхода с площадки, подальше от спуска. Я положил топорик возле ноги и достал из сумки густой куриный суп с лапшой, который мы с Наей приготовили ещё вечером, а утром перед выездом разогрели и перелили в широкий термос.
Когда эльфийка отвернула крышку, по холодному коридору потянуло горячим бульоном и чесноком. Петрович тут же развернул хлеб с салом, отрезал каждому по толстому ломтю и подвинул свёрток поближе, получив взамен тарелку супа.
Я грел ладони о миску и торопливо ел, обжигая язык. Лапша почти сразу проскальзывала дальше, мясо легко распадалось под ложкой, а бульон приятно щипал губы перцем. Только теперь я понял, как замёрз и проголодался за утро. Ная подула на суп и попробовала, довольно прищурившись от первой горячей ложки. Петрович доел раньше нас и принялся нарезать сало потоньше, уже к чаю. От еды понемногу согрелись, и снова натягивать перчатки совсем не хотелось, стало по-настоящему хорошо и уютно, как и должно быть в хорошей компании.