Я на секунду замираю, стараясь не выдать волнения.
— В таком случае нужно оценить риск, — говорю я. — Возможно, стоит подключить гастропротекцию. Или рассмотреть альтернативные методы контроля отёка…
— Альтернативные? — он усмехается, и эта усмешка мне совсем не нравится. — Вы сейчас про диуретики? И что вы будете делать, если у него вдруг начнётся дислокация? Где вы будете искать время на «оценку рисков», когда ствол мозга начнёт сдавливаться?
Не дав мне продолжить, он делает шаг к кровати, наклоняется к Николаю Петровичу и начинает проверять рефлексы. Задаёт ему короткие, но чёткие вопросы:
— Где вы находитесь? Какой сейчас месяц? Сожмите мою руку!
Николай Петрович отвечает, но с замешательством, а на просьбу Тарханова сжать его руку он вообще теряется и не может этого сделать.
Тарханов выпрямляется и поворачивается ко мне:
— Видите, Полякова? Лёгкая дезориентация. Это не просто небольшой отёк на полсантиметра! Это динамика. Это сигнал. Что ещё вы упустили?
— Нужно срочно повторить МРТ, оценить состояние желудочковой системы, — слова сами уверенно слетают с губ. — Возможно, нарастает внутричерепное давление.
— Наконец-то, — в его голосе слышится что-то похожее на удовлетворение. — Но МРТ – это всего лишь картинка. А мне от вас нужен прогноз. Что будет с ним через сутки, если мы ничего не сделаем? И что будет, если сделаем не то, что нужно?
Я смотрю на него и не понимаю, как он вообще может так говорить, да ещё и в присутствии родственников! В нём нет ни капли сочувствия и сопереживания. Холодный, безэмоциональный робот, а не врач. И не успеваю я ничего ему ответить, как жена Николая Петровича теряет сознание и с грохотом падает со стула на пол.
— Господи! — я бросаюсь к женщине, пытаясь привести её в чувства.
— Отойдите, — грозный голос тут же раздаётся над моим ухом.
Тарханов садится перед ней на корточки и, не задумываясь, расстёгивает верхние пуговицы на её кофточке, а затем приподнимает ей ноги и начинает разминать ей пальцы и мочки ушей. Он делает всё на автомате, словно это для него ежедневная процедура, что-то вроде умыться или позавтракать.
— Окно откройте, — не поднимая головы, произносит он.
Спустя несколько секунд женщина приходит в себя, и мы помогаем ей сесть обратно на стул.
— С вами всё в порядке? — спрашивает Тарханов, внимательно разглядывая её лицо.
Та кивает. Вижу, что хочет его о чём-то спросить, но в итоге так и не решается.
— Померьте ей давление и принесите воды, Полякова. А ещё лучше – горячий, сладкий чай. И назначьте пациенту МРТ, — не говорит, а приказывает он и выходит из палаты.