— Ваш отец?

— Нет, моя мать. Как раз она сильно повлияла на Зелгиоса, который в молодость свою был крайне дерзким и воинственным. Такие уж обстоятельства, он не мог доверять кому-то кроме себя и может быть своего брата. Из-за этого… порой его заносило. И трудно сказать, что могло произойти если бы матери не было с ним рядом. Возможно его худшие стороны расцвели и всё бы пошло прахом.

— Какой она была? — спросила Ада, становясь напротив картины с инициалами мастера Густава.

— Я и сам знал её недолго, к тому же был ребёнком. Для меня она была просто мамой, пусть и часто повторяла, что нужно искать друзей, а не врагов. Да и врагов ни у кого нет, есть просто злой язык, который с дуру что-то ляпнет. Но даже если ляпнет, нужно унять гордость и извиниться. Вроде такая мелочь, детская поучалка, но смотрю я на этих лариосов и прочий сброд… всем бы дай кого-то обвинить. Даже высшая аристократия Эдема не усвоила эту простейшую истину. В любом случае, по большей части мой образ о матери складывается из рассказов отца… великого Зелгиоса Торвандори, подвигов которого не счесть. Он даже Халсу’Алуби угомонить смог, а уж как он, одним словом, остановил экономический кризис во всём Эдеме… От того мне искренне не понятно, как он… как он… дошёл до этого…

Полная подвигов и поражений история не такого уж и древнего рода Торвандори. О этой фамилии до возвышения Зелгиоса никто и не знал. Росли его два сына, один век сменял другой, конечно, судьба бросила жестокое испытание, ведь фактически и первый сын, и второй росли без матери, что грозилось обернуться множеством проблем. Но в желании восполнить всё недостающее, отец всё же смог остепениться и измениться. Все эти завоевания и бесконечные амбиции… это всё хорошо, но всё чаще всплывали слова жены. А в трудные минуты он представлял именно её, обращаясь за советом и делая правильный выбор.

Крови проливалось всё меньше, наследники подросли и сами уже кого угодно напугают. Если уж мастер боевого искусства Граниир закрыть рот кого-то не заставит, то через день, неделю, пусть даже год или век гад сам приползёт на коленях, когда окончательно запутается в паутине первого сына. К тому же и позиция семьи уже куда выше среднего, а там в иерархии перестановка случается очень редко. Всё хорошо, гармония, идиллия, империя растёт, экономические успехи Торвандори оборачиваются благом для земель, где расположены их школы этиамариев, оживляющие экономику притоком кузнецов, артистов, рабовладельцев, созданием рабочих мест… но потом появляется она.

— Кто? — удивлённо спросила Ада, остановившись перед новой картиной, на которой изображен Адрион, Граниир, Зелгиос и… его жена, которая умерла и не показывалась несколько рядов длинной в века? Или просто кто-то не там повесил картину?