Электромагнитный взрыв и тысячи электрических дуг разорвали комнату и снесли внушительный кусок собора. Да, относительно всего здания подобное разрушение сродни… какой-нибудь микротрещине на теле колосса, однако сам факт стал ещё одной причиной для паники многих в сердце мира. Все уже подумали, что это второе вторжение Свободного, который теперь убьёт архиепископа. Неделю придётся успокаивать народ, который будет давить друг друга и пытаться сбежать из сердца Эдема в радиационную зону, где недавно прогремела прошлая битва.
Адрион хотел попытаться остановить брата, но… не успел, молния всегда быстрее ветра. Из-за снятия части барьеров… нет, глава рода Торвандори не умер, но взрывом его откинуло очень далеко и контузило. Спасло его только то, что само заклинание в последний момент вышло из-под контроля, в результате чего импульс хара оказался ненаправленным. Хотя и собственной броне нужно отдать должное, как и тому, что Адрион так-то являлся одним из сильнейших магов воздуха и учился магии лично у отца.
Сам же Граниир оказался в эпицентре собственного заклинания, разряд которого прошёл через тело и разорвал плоть, нанеся существенные раны даже сердцу. В хаосе хара тело мага молний отлетело в обратную сторону и оказалось прямо на той лестнице, где он недавно поднимался с помощью Ады. Крики, плач, кого-то случайно придавило обломками, послушницы в шоке, гвардия уже бежит в саму комнату искать никак иначе самого Свободного.
— Господин Бальмуар! — в ужасе Шиада Клези опускается рядом, она как раз шла звать аристократа на мессу, как вдруг взрыв. — Этий всемогущий, что с вами⁈ Что случилось⁈
Несомненно, профессиональная целительница школы природы, за время службы в храмах она сильно развила свой дар. Всё своё мастерство она концентрировала, пытаясь исцелить раны, но их становилось всё больше, то и дело остаточные разряды били во все стороны и плавили даже каменные колоны. А из тела аристократа текли не багровые реки, а странная субстанция, идеальный проводник, который слишком долго находился в теле.
— Как ты себя чувствуешь, друг? Тяжёлый выдался век? Да? — произнёс или произнесла он или она, присаживаясь рядом с опустошенным и уставшим как сам Творец смертным.
Но тот ничего не отвечал и лишь продолжал неслышно шевелить губами, смотря в пустоту и переживая бесчисленное множество моментов. В какой-то отрезок времени допущена ошибка? Где сделан просчёт? Почему так много вопросов? Где на них ответы? Неужели вся проблема в собственном существовании или быть может что-то упускается из виду? Не должно быть всё так, это неправильно, это… это…