Однако Лансемалиона Бальмуара уже довольно хорошо знали, своих слов на ветер он не бросает. Это подкупает. Кроме того, ходят слухи, что аристократ обратился к каждому мастеру Эдема. Практически все отвечали отказом, однако в какой-то момент Этий улыбнулся смертному. Некоторые признанные композиторы согласились попробовать и поставить на кон свою репутацию. А ещё… кто-то говорит, что не обошлось без участия аж самого архиепископа, который своей волей надавил на некоторых наставников и заставил их хотя бы попытаться обучить Алентину.

В том числе и Надёжная Сестра внимательно следила за каждым шагом господина Бальмуара. Происходящее в Эдеме набирало обороты, а сам второй наследник Зелгиоса Торвандори вдруг как с цепи сорвался. Да и не только он, многие лариосы почувствовав слабость Гильдии начали дерзить и вести себя неадекватно, создавая проблемы в том числе и для себя. Амбиции взыграли во многих, приструнить же каждого не представляется возможным из-за нехватки ресурсов.

Кроме того… сегодня на Великом Амфитеатре явно что-то произойдёт. В этом у Надёжной Сестры не было никаких сомнений, поэтому она и прибыла сюда лично, пытаясь раскрыть дальнейшие замыслы Лансемалиона. Нет, его конечная цель и так понятна, однако важно узнать о выбранных аристократом путях, чтобы заранее начать готовиться к последствиям, которые будут несомненно ужасны. Одна его выходка с Делсирааном чего только стоит… Он идёт как таран вперёд, осознаёт свою безнаказанность, видит покровительство или бездействие духовенства, а за ним вдруг поднимает головы и всякая мелочь, невероятно сильно желающая оттяпать свой кусок от пирога, делёжка которого превратит Эдем в пепелище.

И начала играть музыка, Алентина в белоснежном платье сидела в центре арены, играя на скрипке стоимостью в несколько крепостей. Аккомпанементом ей служили мастера, потратившиеся огромное количество бесценного времени на то, чтобы помочь представителю криеросов создать нечто новое. Сотни тысяч часов ушли, но недопонимание всё яснее отражалось на лицах зрителя.

Они слушали одну композицию, вторую, но в любом куплете, в каждом припеве они улавливали нечто смутно, а порой и явно знакомое. Даже прехорус, связующее звено между куплетом и припевом один в один напоминает лишь комбинацию мастерства наставников слева и справа. Свою скрипку держит Алентина крайне правильно, но даже в этом она будто копия ещё одного мастера, что сидит на главной трибуне и с непониманием следит за происходящим. И чем дольше звучит композиция, тем дальше заглядывают зрители вот уже вся аранжировка поделена на заимствованные у разных смертных моменты. И сколь бы сильно отдельные граждане не хотели найти что-то уникальное, но находили они лишь копии уже услышанного здесь ранее.