— Так, стоять-бояться! — заметив прищурившуюся Наталис, косящуюся на светло-зеленые, худенькие, но абсолютно голые тела дриад, тянущихся к нам с совершенно детским любопытством, я решил не искушать судьбу, — К вам тут глава рода пришла, с особо важными вопросами, а вы на человека отвлекаетесь!

Куда там! Местные дети природы лезли на меня как мухи на мед, а те, что постарше и помудрее на вид, отвалив челюсти слушали слабый голосок того самого лепрекона Мурмайкла, повествующий, как он три дня и три ночи дрался с драконом, но проиграл по техническим причинам, однако, уважать себя заставил и выжил. Слушать мои речи, может быть, и слушал кто-нибудь, не будь я окружен настоящим облаком фей, каждая из которых во всю мочь своих малюсеньких легких орала какие-то вопросики. Наталис на этом празднике жизни была лишняя, как пятая нога у собаки.

Главе рода, ученице мудреца и жабоположенной эльфийке это совершенно не понравилось, поэтому она прибегла к магии. Заклинание быстро вырастающей бороды у Наталис получалось на заглядение, бросалась она им метко, так что нас вскоре начали панически покидать бородатые гоблинши, гномихи, дриады и феи. В представителей мужского пола злобная эльфийка не попала ни разу.

— Говорила же, тебе эльфом притвориться надо! — злобно буркнула она, глядя на с визгом разбегающееся и разлетающееся население.

— Не могу, я слишком красив для этого, — махнул рукой я, глядя как удивленно хлопают ресницами очнувшиеся эльфята со свирелями. Пришлось продолжить славную традицию махания, благодаря чему они нас и заметили. Правда, пришлось их дожидаться, поглаживая выросшую уже у самого бороду, причем шикарную и до пояса, но это меня не смутило.

— Кто вы? Зачем вы здесь? — тонким, но полным достоинства голосом осведомился один из ребенков, глядя на пыхтящую от злости Наталис, — Зачем вы заколдовали наших подданных…?

— … и своего человека? — добавил второй, оказавшийся девочкой.

В общем, эти дети леса ни шиша не рубили фишку в том, как надо общаться со злой как собака женщиной, а та была не в том состоянии, чтобы адекватно ответить на, в общем-то, вполне справедливые вопросы. Пришлось выручать.

— Если бы вы видели, что она с нашим драконом сделала, — пожаловался бородатый я юным и несмышленым эльфам, — У того хвост теперь на восемь щупалец расхреначило! И глаз в жопе вырос!

Ну, я тоже дал маху. Два очень приличных эльфийских ребенка при слове «дракон» превратились в восторженных гоблинят, завывающих на разные голоса так дивно, что уже почти созревшая для акции возмездия глава рода Сауреаль опустила руки и выпучила глаза, глядя, как дети дергают меня за мантию и за бороду. А вот выглядывающие из-за стен хижин наиболее смелые представители народа слуг наоборот, напрягаются и бледнеют. Видимо, Мурмайклу, всё-таки, не верили.