— Этим самым языком? Как тебе не стыдно!

— Заткнитесь уже, остряки-недоучки! — простонал валяющийся на диване Астольфо, держа на морде лица пакет с наколдованным Оззом льдом, — Или идите курлыкать в другое место!

— Нет, мы здесь останемся, — отрезал я, — Как ты мог сломать ногу в такой момент, придурок⁈ Зачем ты полез на леса⁈

— Ломать ногу, чтобы не ввязываться в твои авантюры, — тут же предположил Озз, — У Астольфо чудом мозги не спеклись от того колдуна.

Мы сидели в одной из башен замка, где лежал ушибленный своей самодеятельностью барон, и злословили, пытаясь понять, как мне дальше действовать одному. Вот ведь пришёл за помощью, поддержкой и сочувствием, а тут, как оказалось, двое калек с руками из жопы, да еще и пьяные.

— Ты бы хоть описал, какая помощь тебе нужна, — очень рационально заметил Озз, прикладывая к кубку и почесывая собственный бок, — А то пришёл и гундит.

— Да я откуда знаю, какая? — удивился я в ответ, — Куда-нибудь вас бы и пристроил. А тут что делать? Один бухой и занятой, второй вон, лежит.

— Я, вообще-то, пострадал, помогая тебе! — сварливо заявил Астольфо, облившись собственным пойлом.

— Ага. И что? Помог? — саркастично спросил его я. Молодой человек потупился и покраснел. Эх, работать еще с ним и работать. На такие легкие подначки попадается.

— Ты можешь запустить Мойру в Дестаду и половить на неё, как на наживку, своих недоброжелателей! — неожиданно предложил Освальд великолепный план по избавлению Орзенвальда от его бывшей.

— Идея хорошая, но я так уже делаю. Лепреконов заколдовал, а Конклав за ними следит, — признался я, — Не клюет.

— На настоящую обязательно клюнут! — глубокое убеждение в голосе мага заставило меня на него прищуриться, а его — состроить настолько честную физиономию, что Астольфо истошно закашлялся.

— Еще скажи, что сделать из неё посла доброй воли к четырехногим гориллам-кочевникам из волшебного мира — отличная идея, — предложил я.

— А что, так можно было⁈ — вытаращился на меня волшебник, вынуждая барона начать кидаться в нас ненужными ему тапками.

Мы сидели и скучали. В голове, как назло, не было ни одной достойной мысли, в Мифкресте события набирали ход без моего благотворного влияния, в Школе я тоже был нужен как собаке пятая нога, а в Дестаде стоял дым коромыслом — мэр Зард очень обиделся на того, кто сжёг его в кабинет и показал всему его семейству забавные «мультики». Особенно был зол за жену, как передавали вездесущие слухи. В общем, проявлять себя мне было негде.

Как будто услышав мои горести, вокруг меня появилось теплое божественное свечение, которое быстро сконцентрировалось в чудесного младенца в белоснежных пеленках, оказавшегося у меня на руках.