Всем раздают карты острова с цветной маркировкой и фото Эдмунда в тонах сепии. Мальчик и раньше выглядел ребенком с плаката о пропаже: темные волосы, серьезное лицо, грустные глаза. Рано или поздно он должен был появиться на подобной листовке. Почему полиция всегда выбирает худшую фотографию, а не такую, где милый ребенок улыбается? Потому что портрет Эдмунда рассказывает историю. Он сообщает: «Помогите, я едва жив, мне очень страшно, и это фото – тому подтверждение».

– Мы понимаем, что время позднее и вы устали, – говорит Уоллис, хотя сам выглядит свежим и бодрым, как будто собрался в город на ужин с подружкой. – С восходом солнца станет легче. Нужно верить в лучшее. Мы обязательно найдем Эдмунда…

– Вы кажетесь таким уверенным, – перебивает его Джорджия.

– Я и правда уверен. – Детектив осторожно сжимает плечо пожилого мужчины, стоящего рядом. – У нас есть Барри Маллинз.

Поначалу я решила, что он из отдыхающих, из тех, кто снимает виллу поблизости. По внешнему виду понятно, что он вряд ли входит в круг знакомых Пенни или Кева: жесткие, как проволока, седые брови, шлепанцы на толстой подошве, майка и нейлоновые шорты.

И тут, словно повестка в суд по забытому делу, на меня обрушивается понимание: а я ведь знаю его, я точно его знаю. А он знает меня. Отступаю еще дальше за спину Скотта и поджимаю пальцы на ногах. Твою ж мать.

– Барри – старейший местный житель и дольше всех служил здесь в полиции, – объясняет нам Уоллис. – Он объехал весь остров и знает его как свои пять пальцев.

Да уж, тут он прав. Джули бормочет что‑то про катера, которые могли уплыть, и Барри слышит ее краем уха.

– Милочка, их уже проверили, – заявляет он с тягучим австралийским акцентом, сохранившимся с прошлых времен, и прячет опухшие руки в карманы. – Некоторых лодочников мы отлично знаем. Тех, что живут здесь всю жизнь. С ними мы просто поговорили.

– А с кем не очень знакомы, – добавляет Уоллис, – тех проверили.

Пенни закусывает губу и смотрит себе под ноги. Скольких гостей подозревают в похищении? Считает ли Пенни, что Эдмунда украли? И на кого она думает, на биологических родителей? Я утыкаюсь взглядом в сосновую шишку на земле, и голос Уоллиса отходит на второй план. Нужно зародить сомнения и развить тему с биологическими родителями. Это отвлечет внимание от нас с Рози. По-прежнему прячась за спиной Скотта, я избегаю зрительного контакта с Барри и стараюсь дышать спокойно. Появление старого копа – еще одна проблема, с которой мне не совладать. Как будто я тушу пожар, но возникают новые и новые очаги. Внезапно чувствую руку Скотта у себя на бедре, и от неожиданного проявления внимания накатывают слезы.