Заслуживала ли я тюрьмы? Нет, Грег не хотел заходить так далеко. Кроме того, Рози нужна была мать, и он не горел желанием забрать ее к себе насовсем. Кроме того, все в один голос твердили: это несчастный случай. Ужасный несчастный случай, который можно было предотвратить.
Грег прятал свой позор, как мерзкий прыщ, который стыдно показать. Правда состояла в том, что он отсутствовал, пока я мучилась, ухаживая за нашим новорожденным сыном, к которому не могла почувствовать ту же привязанность, что и к Рози. Грега не было рядом, хотя он отказывался признавать вину. А я везде таскала собственный стыд с собой, будто вопящего ребенка, цепляющегося за подол. Стыд за то, что нуждалась в помощи Грега, за то, что слишком много пила. Как провозгласил в суде прокурор: «Такие обстоятельства привели к смерти младенца».
Но что было первым: курица или яйцо? Безразличный муж или безразличная мать? А потом? Журналисты, раздувающие скандал, адвокаты, старающиеся держать прессу подальше, расследование, выясняющее, не я ли утопила сына, полиция, допрашивающая мою четырехлетнюю дочь, аккуратные вопросы от брата: «Пен, ты намеренно это сделала?»
В один миг жизнь перестала быть идеальной, солнечной, розово-золотой картинкой из глянцевых журналов. Дом продали, мы с Рози переехали в гостевую спальню к родителям, и мне было необходимо найти виноватого.
Себя я винить не могла. Такое возможно только при отсутствии самолюбия. Но у меня‑то оно было. Я же идеальная Пенни. Пенелопа Великолепная. Обвиняя себя, невозможно стоять перед зеркалом и делать прическу. Невозможно встретить другого мужчину на своем пути. Обвиняя себя, невозможно мириться с собой.
Грег исчез из поля зрения, на него вину не свалишь. Мама и папа слишком переживали за меня – за человека, которому, вероятно, место в тюрьме. Друзья признались, что понятия не имели о моих безмолвных страданиях, их я тоже не могла винить. Тогда кого?
Я винила Рози.
Понедельник
Элоиза, 00:33
Скотт отрубился, как последний пьяница из бара, Леви сопит в своей спальне, Коко свернулась калачиком на кровати среди мишек и натянула любимое одеяльце до носа. Пора выдвигаться. Я написала записку от руки и внизу поставила целых два крестика. Надеюсь, Скотт поймет, что мне не все равно. Я взяла ключи, тапочки, бутылку с водой и карты. Все должно выглядеть так, будто нас с Рози мучает совесть оттого, что мы не участвовали в поисках Эдмунда днем. У нас два фонарика, выданных полицейскими, и водонепроницаемый рюкзак Леви. Внутри наволочка с сухой одеждой в пакете, чтобы переодеться, когда вытащим Эдмунда с катера. Именно «когда», а не «если».