– Вот он, – шепчу я Рози. – С этого момента не разговариваем.

Она дергает меня за плечо:

– Подожди.

– Рози, нам нужно на борт.

– Я боюсь Нико.

Киваю:

– Знаю. И зря боишься. Нико считает, что при помощи запугивания может управлять тобой. Но он не представляет, насколько ты сильная. И как много Эдмунд и мама значат для тебя.

Я знаю, каково находиться под контролем у мужчины, бандита, преступника. И больше не допущу такого. Рози сбежит от жесткого мерзавца, как и я когда‑то.

Мы плывем вдоль борта, волны бьются о корпус. Света нет ни в кабине, ни в каютах. К тому моменту, когда мы подплываем к корме, мне уже хочется поскорее подняться на борт. Надоело болтать ногами, не доставая дна. В то же время перспектива забраться под черный тент вызывает тошноту. От соленой воды стянуло губы. Показываю на перекладину, куда Рози может перелезть с бодиборда. Девочка дрожит, карабкаясь вверх. В очередной вспышке молнии замечаю, что вся кожа у нее в мурашках.

Черный тент разрезан посередине, открывая доступ к невысокой дверце. Из рюкзака достаю прочный фонарик в алюминиевом корпусе, который выдали полицейские. Я не собираюсь им светить, но при необходимости он сгодится как оружие: достаточно тяжелый, чтобы проломить череп или хотя бы оглушить мужчину. Еще у меня есть нож. Рози я его не показываю, но в крайнем случае готова им воспользоваться. Будет замечательно, если Нико нет на борту. Мы спокойно заберем Эдмунда. Но если похититель там, нож может пригодиться.

Рози ждет от меня инструкций. Я вхожу первая, глаза привыкают к темноте под тентом. Тяжелый дизельный выхлоп заполняет пространство, а еще здесь воняет протухшей рыбой, лаком и мокрыми грязными полотенцами. Осматриваюсь, моргая. Рози идет за мной, наклонив голову; она продолжает вести себя как ребенок. Но она и есть ребенок. Груз ответственности камнем оседает в животе.

Гул грома нарастает. Я продвигаюсь вдоль пластиковой мебели и оказываюсь в каюте, где старые складные стулья, убогий обеденный стол и потрепанные шторы говорят о низком уровне жизни владельца.

Я замираю и поднимаю руку: внизу слышится голос, как у дикторов новостей из прошлого. Это радио. Поворачиваюсь к Рози, прижимая палец к губам, спускаюсь на три ступени и оказываюсь перед дверью в главную каюту. Внутри работает радиоприемник. Слышу, как мужчина откашливается, бросаю взгляд на Рози. Нико. Он здесь. Но где Эдмунд? В другой каюте? В машинном отделении? Заперт в крошечной уборной? Я слегка приоткрываю дверь, просовываю голову внутрь, и у меня перехватывает дыхание: в каюте при тусклом свете ночника на койке лежит голый мужчина лет восьмидесяти. Он меня замечает, и я отпрыгиваю, угодив затылком прямо в нос Рози.