– Спи, – шепнул он, мягко касаясь губами макушки. – Спи, любопытная лирин…

Когда я снова пробудилась, Краст сидел на корточках возле лежанки. Поднял голову, уловив мой взгляд.

– Я помогу тебе справить нужду, – любезно сообщил варвар. – А потом надо уходить.

Сглотнув, я, кажется, покраснела и решительно мотнула головой.

– Ну уж нет, с нуждой я сама как-нибудь справлюсь!

– Ты слаба, – с сомнением произнес Краст, а я покраснела еще сильнее.

Нет, ну это просто неслыханно!

Ильх нахмурился, рассматривая меня. И хмыкнул.

– Ты что же… смущаешься?

– Вообще-то да, – буркнула я.

– Но почему? В естественном нет ничего постыдного. Ты родилась такой и не можешь переделать свою природу. Так что прекрати эти глупости, я помогу.

– Я девушка!

– Я заметил.

– Да? – Это открытие, надо же!

Риар насмешливо хмыкнул.

– Краст, просто скажи, где это можно сделать! – не выдержала я. Нет, я согласна, что в чем-то ильх прав, но я выросла в ином обществе! И сгорю от стыда, если Краст будет рядом во время… процесса!

Ильх покачал головой.

– Я слышал, что за Туманом очень странные порядки, – протянул он и указал в угол, где виднелась дыра. – Я буду недалеко.

Я выдохнула, а когда ильх уже открывал низкую кривоватую дверь, вспомнила:

– Перворожденные! Но ведь ты хёгг, Краст! Дракон! Ты ведь можешь…

– Нет, – оборвал он мою радость. – Когда горят голубые огни, хёгг не отзывается человеку. Так что выбираться придется на двух ногах.

Выйдя за дверь, он прищурился, осматривая заснеженные горы. Синих огней немного, с наступления утра большинство погасли, йотуны уснули. Когда злой ветер ай-ро пробудится полностью, окутав Дьярвеншил ледяным пологом, тогда огни вспыхнут в полную силу.

Краст всмотрелся в снежную пелену, прикидывая, как лучше пройти. Чужачка слаба, и это плохо. Он легко донес бы ее до Дьярвеншила, веса в бледной деве не больше, чем в щенке. Вспомнил – и накатило на миг, как она упала на снег и как проступила сквозь мех алая кровь. И как он ударил кулаком по камню, увидев это. Тьма заволокла глаза так, что дышать в этом мраке стало нечем.

Тьма и ярость из-за того, что молчала, что придется теперь возиться с бледной морью! И не бросить ведь, потащит! Если чужачка помрет от когтей йотуна, то платить придется снова ему, Красту.

Да, думал он, лихорадочно раздирая зеленое платье, чтобы увидеть рану. Все так и есть. И злится он лишь из-за этого… Только из-за этого!

Дом шагун стоял, нахохлившись вспучившейся крышей, словно хорн. Окон нет, так что и не понять – есть ли кто внутри.

Но и выбора у Краста не было. С окровавленной девчонкой на руках далеко не уйти. Яд из раны надо быстро промыть, иначе сдохнет навязанная невеста, даже не очнувшись.