Вот к ним-то я и отправлял имперских солдат, предварительно обезоруживая их. Просто брал за ближайшую конечность и вышвыривал наружу, следя за тем, чтобы ненароком не оторвать то, за что держу.

К счастью, обошлось без этого.

Когда имперские солдаты кончились, а дым в помещении почти рассеялся, я вернулся в блок камер. Оказалось, что там уже тоже хозяйничали сопротивленцы — они возились с замками камеры Каспара, по очереди пытаясь подобрать к ней нужный ключ из целой дюжины висящих на железном кольце. И когда только успели его раздобыть?

— Дайте я. — я отодвинул их в сторону, взялся за решетку и потянул ее на себя, выламывая из камней. Сопротивленцы шарахнулись в одну сторону от меня, Каспар — в противоположную.

— Ты кто такой⁈ — с ужасом в голосе спросил глава сопротивленцев.

— Прямо сейчас — твое спасение. — хмыкнул я, обрастая броней. — Поблагодаришь потом.

Аналогичным образом я вскрыл камеры конунга и Тины, убедился, что они в порядке после едкого, но, как оказалось, совершенно безвредного дыма, и мы все вместе вышли наружу.

А снаружи нас уже ждали. Нас ждала целая толпы горожан, причем некоторые из них были вооружены, хоть и скудно — вилами и факелами, а перед ними на коленях, с заведенными за спины руками, стояли уцелевшие солдаты императора. Оружие лежало перед ними в общей куче, поверх которой распластался мертвый шериф.

У него из груди красноречиво торчали вилы.

— Вот они! — завопил уже знакомый мне по трактиру бородач, тыкая зажатым в руке факелом в нашу сторону. — Я же говорил, что они там! Я же говорил, что этот ублюдок посадит их в тюрь!..

Он внезапно оборвал свою тираду на полуслове — видимо, как следует рассмотрел меня.

Вот значит как все было. Это не сопротивленцы пришли спасать Каспара, это у людей наконец лопнуло терпение, и они пошли вызволять вас. А сопротивленцы просто подсосались к этому делу, воспользовавшись ситуацией.

Надо признать, в этот раз они поступили очень грамотно с тактической точки зрения. Возможно, они не такие уж и пропащие.

Я осмотрелся и увидел рядом подходящее возвышение — самый настоящий эшафот. Помост, поднятый от земли на пару метров, на котором располагались две виселицы, в данный момент без веревок. Но мне веревки и не нужны были.

Я забрался на эшафот и повернулся к толпе жителей:

— Эй, вы! Жители Тангара! Вы уже месяц празднуете то, что из вашего города убрали всех Алых Гвардейцев… А знаете, почему их убрали⁈ А я вам скажу! Потому что император боится, вот почему! Чего он боится⁈ Он боится меня!

Я дал людям несколько секунд переварить информацию, и, когда где-то в глубине толпы зародился недоверчивый гул, заговорил снова: