— Так чего ты тогда мне мозги полощешь!

Выражение из моего мира парню незнакомо, и его вытаращенные глаза мне уже порядком осточертели. Он с присущей ему живостью понимает, что попал в очень, мягко говоря, сложное положение и откровенно боится последствий.

— Не вели казнить!

— Предлагай!

Я-то знаю, что приказчик, парень деловой и что-то явно недоговаривает. Меня просто прибешивает его позиция выдавать предложения в час по чайной ложкой. Но так уж у аборигенов сложилось. Это я, человек из эпохи НТР и информатики для них кажусь слишком стремительным. В Беловодье чаще всего дела устраивают неспешно.

«Усе своим часом!»

— Есть доска в Портюге. Но корабельщики за нее просят дорого.

— Час нам дороже обойдется.

Приказчик, видимо, прикидывает, во сколько встанет простой артели каменщиков и соглашается со мной.

— Тогда я посылаю нарочного?

— Поезжай сам и пусть доску везут паузком прямо к берегу. Там снасти налажены для подъема дерева наверх.

Парень прикидывает, сколько мы сэкономим на ненужной перегрузке в порту Вортюге на грузовики, и широко улыбается. Сберечь даже чужие деньги для него удача. Много ли надо человеку для счастья!

— Уже побегаю, болярин. Жди к вечеру лес.

Смотрю ему вслед и вздыхаю. Вот сейчас я уверен, что доска будет. Надо предупредить артельщиков, чтобы были наготове. Никто не мешает им колотить ночью при фонарях.

Выхожу из товарищества на улицу. Центральная площадь сплошь покрыта булыжником, вокруг двух и трехэтажные здания банков, учреждений и промышленных товариществ. Все в камне, кирпиче, зелени почти нет, как и защиты от зноя. Фу, ну и пекло! Спешно достаю из кармана вышитый Уладой платок. Вторую неделю стоит страшная жара и ужасно хочется пить. Вчера Пабло был в Вортюге проездом, так что посидели малость до полуночи.

Его команду нанимали южные фермеры, чтобы егеры выбили совершенно обнаглевшую шайку моховиков. Видимо, прошлой осенью и этой весной мы здорово разворошили их гнездо. Или внутри их лесных банд пошли некие капитальные сдвиги. А может и нечисть из Синего леса так начала досаждать моховикам, что мочи нет. Так или иначе, но шалить лесные разбойники у реки начали больно часто. Волости пришлось выставлять полевую стражу вдоль Устюги и начать патрулировать южные дороги.

Ничего не поделаешь. Новыми землями волость прирастает именно там. Вот и сей год вдоль побережья в долинах заложили два селения. Люди едут с северных притоков Великой реки, где совсем не стало житья от кочевников. Этим летом на баржах мигрантов было особенно много. Пустыня растет, вытесняя воинственных чужаков к воде. А ведь старожилы сказывали, что раньше по тем восточным притокам шла дорога на Тулу. Но я и сам видел у Старого града, как пересыхают воды речек, втекающих в Великую. Идет страшная Засуха.