— Колись… В твоей речи встречаются странные словеса. Колют бревно, чурку. Ага, это вызнать подноготную? Надо запамятать.
— Ну, я тоже не все ваши слова разумею.
Яромир усмехнулся:
— Ну, ты еще не бывал в наших родных местах. Там повсюду русландская речь. Родичи неохотно переходят на общий язык.
Я немного подумал и решился спросить:
— Ты не жалеешь, что ушел и родных мест?
Светловолосый бородач с охотой ответил:
— Так тот дом и для нас не до конца родной! Мы все тут люди пришлые и еще не зацепились окончательно. Да и во мне слишком много богатырской силушки бродит-колобродит. Надо бы её с умом употребить, да в дело. А что можно сделать, сидячи на печи? Случались в твоем мире старые сказы о таких богатырях?
— Былины?
— О, и ты древнее слово знаешь! Значит, не всю старину и у вас забыли.
— Помнят еще у нас те сказы. Про богатырей, людей охочих да буйных.
— Тако и есть. Мы охочие да буйные! Охочи до девок, буйны во хмелю! Али я не прав?
Сейчас мы уже смеялись оба. Вот по душе мне этот парень своим благодушием и веселым нравом. Больше всех из егерей.
— Как ты это делаешь?
— Представляю стену из танковой брони.
— Танк — это тяжелая повозка на гусеницах?
— Так. С большой пушкой и броней, как у ящера. Огромные пупырышки на теле, и все из наикрепчайшей стали.
— Я видал в степях подобных зверей. Но они там малы. Неужели у вас жили огромные твари, как драконы?
— Жили, но далеко.
— И хорошо, что так. Такому ящеру шкуру пробить сложно.
— Вашей пищалью не проблема.
Яромир усмехнулся. Пушка ими была припасена знатная. В деле я её уже наблюдал. Да снаряды к ней на тульских заводах снаряжены непростые. Бронебойные и зажигательные. Редкость в этих местах.
— Даже не представляешь, сколько мы за нее заплатили.
— Кровь пролили?
— Догадливый. Наше дело трудное и кровавое. Не жалеешь, что связался? Молодая женушка не отговаривала?
Вот надо же пнуть в самое больное место! Мне повезло, что Улада с детства видела разное, да и воспитывали девушку в строгости. Понимала она жестокость здешних реалий и если бы хотела простой жизни, то вышла за мужика рангом пожиже. В этом наши характеры сошлись — мы требуем от жизни большего.
Я отлично понимал, что иду на огромный риск и честно Уладе рассказал об этом. Так еще с мая у нее в железном ящичке лежало мое завещание. Автомобиль, банковские вклады и еще кое-что, спрятанное в тайном месте, оставалось ей. Ни она, ни наш сын не будут нищенствовать. Серебра и злата хватит на открытие своего небольшого дела, что будет пусть скромно, но кормить семью.
Но, черт возьми, почему тогда у меня щемит сердце при мысли о родных?