Итак, мы продирались через чёртов первобытный непролазный лес. Каждому растреклятому дубу, что здесь рос, не считая прочих монстрообразных буков, ясеней, тиса и другой растительности, наводнившей эти места с древних времён, должно быть, лет по шестьсот. А остальное пространство между ними было заполнено кустарником без ягод, зато непременно с шипами.

Солдаты Отряда матерились. Лучше сдаться, чем продолжать так страдать. Смерть под пыткой и то слаще.

Горжусь своей стойкостью и способностью переносить лишения, но и я был близок к тому, чтобы капитулировать.

Командование разочаровалось не меньше, но это был наш собственный выбор. Ничего с этим не поделать, только смириться.

— И в горе, и в радости, — так об этом выразился Ильмо. — Приходится терпеть это дерьмо, зато и о Взятых мы не слышали уже девять дней.

— Наверное, ждут, что мы поджаримся в собственном соку. Сидят где-нибудь, и под выпивку режутся в карты.

Кстати, да. Я забыл упомянуть жару. Много жары. И влажность. Каждое утро лес наполнялся туманом. И каждый день после полудня дождь.

Отдельно стоит упомянуть жуков. Миллионы. Но худшими были слепни. Жалят сильнее, чем оса.

Ещё тут воняет гниющей листвой, живут паразиты. И грибок.

* ⠀* ⠀*

Мы выдержали все испытания со стороны врага, и мы делали все возможное, чтобы от них избавиться. Однако теперь казалось, что мать-природа нас доконает без помощи со стороны. Какая жестокая ирония. Четыреста лет истории закончились в лесу, который ничего не делал. Только мешал идти.

Ворчун, ворчун!

Да, я постоянно ворчу.

Сейчас здесь все постоянно ворчат. Даже Душечка ворчит, а ведь она немая.

Раздался поросячий визг.

Ну, наконец-то хорошая новость! Хорошая!

Разведчики добыли кабана.

Их здесь водится преизрядно. И каждая добытая хрюшка означала, что нам не придётся жертвовать вьючными животными из нашего оскудевшего каравана.

Продираясь через кусты передо мной выскочил Трепач с криком:

— Мы нашли дорогу!

— Ого! Рассказывай! — Лейтенант был поражён.

Весь наш поредевший командный состав, включая Одноглазого, Гоблина, Молчуна, Душечку и меня, окружил тощего парня. Его прозвали Трепачом за то, что он всегда все преувеличивал.

Он доложил:

— Ильмо просил передать, что осталось меньше ста метров. Там находится просека четыре метра шириной, без крупных деревьев, только немного расчистить кусты. Он пошёл разведать, что там впереди.

* ⠀* ⠀*

Ильмо был прав. Он нашёл заброшенный тракт, которым не пользовались целую вечность, но его вымостили так хорошо, что он до сих пор не зарос — только сорняками и кустами.