Я в полной прострации осматривал сцену. Мои мысли были о моей Лете.

Повсюду стояли не отличимые друг от друга дубли, но я без труда узнал свою.

Происходило нечто странное.

Большинство женщин начали терять чёткость. Отдельные двойники уже стали полупрозрачными.

Должно быть, сущность под поляной начала призывать их обратно.

Может оно достигло своей цели? Как? Что это могло бы быть?

С точки зрения хрониста и Хранителя летописей Отряда, всё, что здесь случилось с момента появления на поляне, не имело смысла. Можно лишь констатировать, что летописец может лишь рассказать, что произошло с ним лично, но сам он этого не делал.

Как божественный, так и демонический разум очень чужды разуму погружённой в себя, смертной, прямоходящей обезьяны.

Я обнял свою Лету.

— С тобой всё в порядке? — Её дыхание было быстрым и поверхностным, как у гончей.

— Да. Со мной всё будет в порядке…

— В смысле?

— Мне не придётся тебя покинуть.

Меня как громом поразило. Всевозможные страхи загрохотали по стенкам моего черепа. Я застрял здесь на всю оставшуюся жизнь? Она может статься не такая уж долгая. Госпожа знала, где я.

Лета сжала мою руку:

— Эти существа сбежали, все четверо. Шёпот снова ранена.

Существа? Я повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты ещё прежняя ты? — Кажется, она неуловимо изменилась.

Почти кокетливо она ответила:

— Сейчас я куда больше похожа на себя, чем раньше.

Я огляделся. Рядом осталось не больше двух десятков дублей. Большинство становились прозрачными.

— Что происходит?

Она на мгновение задумалась:

— Это не важно. Тебе не нужно знать.

— Да как, блин, так…!

— Ну, ладно. Все они были жнецами. Урожай собран. Я теперь свободна, они больше не нужны. Давай вернёмся в палатку, к тому, что у нас получается лучше всего.

Мы так и поступили, со мной в качестве зомби на подхвате у Леты. Потом мы уснули, я — мёртвым сном. Проснулся я в качестве самого ненавистного для всех членов Отряда человека на свете. Лета осталась только у меня одного.

Этот день мне запомнился хлопотами по латанию пострадавших ночью парней, большинству из которых требовалось срочно изменить своё отношение к жизни.

Наконец, мне это надоело и я высказался Леденцу:

— Вообще-то я тут ни при чём! Хочешь поплакаться и поныть, обращайся к тому, что там спрятано под землёй!

* ⠀* ⠀*

Иногда в истории отсутствует единство драмы. Порой правда не является в истинном облике, будь он уродливым или милым. Иногда правду не узнаёт никто, даже по табличке со стрелкой. Но часто вы просто не захотите заглянуть ей в глаза.

Как только стало ясно, что поляна больше не удерживает нас в плену, недовольство Каркуном поутихло.