— Мать всех дорог, — высказал своё мнение Одноглазый.

— Должно быть, её строили серьёзные инженеры, — заявил Гоблин.

— Ребят, не нервируйте меня.

— Да? И с какой стати? — спросил Одноглазый.

— Хотя бы по поводу того, что мы не знаем, куда направляемся. Вдруг, они не только дороги научились мостить, но и ещё кое-что умели?

Гоблин в красках высказался по поводу моего непревзойдённого таланта в каждую бочку мёда добавлять здоровенную ложку дёгтя.

— Между прочим, это естественное следствие того, что я столько лет провёл в вашей тёплой компании.

— Столько счастья и одному тебе?

* ⠀* ⠀*

До наступления темноты из чащи на просеку и начать более лёгкий путь удалось выбраться только трети Отряда. На небо за нависшими ветвями взгромоздилась огромная оранжевая, а на неё жёлтая люстра, которая затем приобрела кремовый оттенок. Не могу вспомнить, когда ещё видел столь драматичный восход луны.

Для нас практической ценности от данного представления не было никакой. Оставалось только наслаждаться зрелищем.

Засыпал я в предчувствии тревожных снов. Вся жизнь на службе подсказывала: раз день прошёл хорошо, то жди кошмаров ночью. Но на этот раз обошлось. И даже по нужде пришлось вставать только один раз, что можно считать божьим благословением. И даже в этот момент гром среди ясного неба не ударил.

Три удачи подряд.

* ⠀* ⠀*

Ильмо, Масло и Ведьмак шли впереди тремя группами во главе прокладывающих нам путь передовых дозоров. Наконец-то мы полностью выбрались из глухой чащи к северу от Моря Мук, по крайней мере — на какое-то время, что не могло не радовать, но тут от передового отрядо поступил сигнал остановиться.

Возможны неприятности.

Необходимо было принять решение.

Нашему Лейтенанту, чьей задачей было принимать тяжёлые решения (в смысле непростые, а не плохие), пришлось направиться в голову колонны, дабы осмотреться.

С десяток ветеранов поплелись туда же за компанию.

Состояние дороги улучшалось. Внезапно, мы вышли из леса на открытое пространство.

"Охренеть!" — наше единодушное мнение. И ещё одно "Охренеть!", едва мы увидели то, что поджидало впереди.

Лес заканчивался на узком пространстве, на краю обрыва высотой метров двадцать. Потом дорога сворачивала вправо и, воспользовавшись естественным уклоном, плавно спускалась к берегу самой широкой реки на моей памяти. Русло было шириной примерно в милю. Из-за частых дождей вода в реке была высокой и мутной, но без сильного течения.

В том месте берег, к которому спускалась дорога, расширялся, и там она упиралась в мост, находившийся в полу-аварийном состоянии, но все ещё как-то стоял. Лейтенант уже орал нашим братьям — инженерам Клету, Лофту и Лонгину, чтобы они пошевелили своими толстыми жопами и проверили, можно ли перебраться по этой развалюхе.