Эта самая бетонная шахта уходила вверх, теряясь в темноте. Крышка люка, массивная, трёхслойная, с гидравлическими замками, плотно прилегала к краю. Ни трещин, ни следов деформации. Никаких признаков удара.

— Нет повреждений на шахте лифта, — доложил Олег. — Гермозатвор в норме.

— Аварийный вход? — спросил Кабанов, не оборачиваясь.

Лейтенант переключил камеру. Вторая, снаружи, на уровне грунта, под толстым слоем маскировочной сетки и ложного дерна. Объектив был вмурован в бронестекло, защищённое от осколков и ЭМИ. Картинка дрожала от вибрации, оставшейся после ударной волны, но видимость все-таки имелась. Вокруг, пустота. Лес, что ещё ночью был густым и осенним, теперь напоминал выжженное поле. Стволы обуглены, ветви обломаны. Кое-где ещё тлели костры. Небо чёрное, без звёзд, затянутое пеплом. Ни движения. Ни птиц. Ни людей.

— Аварийный ход тоже цел, — ответил Олег. — Но…

Он не договорил. Все и так знали. Даже если бы они решились открыть люк, а для этого требовалась двойная авторизация и ручной обход трёх уровней блокировок, на поверхности их ждала смерть. Не сразу, но верная.

Аварийный ход был не лифтом, а узкой шахтой с вертикальной лестницей и двумя промежуточными гермокамерами. Он предназначался для эвакуации при пожаре или отказе лифта. В мирное время по нему раз в квартал поднимались техники для проверки внешних датчиков и антенн. Теперь он был просто ещё одним символом невозможного выхода.

— Отсеки? — спросил Кабанов.

— Связь с медпунктом есть. Токарева доложила, всё в порядке, запасы лекарств на месте. В инженерном, Плетнёв и Огурцов уже проверили дизели. В столовой, стабильно. В жилом секторе…

Олег замялся.

— Там всё закрыто. Никого.

На самом деле, в жилом секторе были двое, дежурный из тылового обеспечения и старший техник из группы обслуживания вентиляции. Они не входили в боевую смену, но оказались в бункере по воле случая. Один, потому что не успел уехать, другой, потому что задержался с ремонтом фильтра. Сейчас они сидели в своей каморке, молча, глядя в стены. Их не вызывали. Не было смысла.

— Люди на постах?

— «Лес-1» молчит с момента вспышки. «Ручей-3», тоже. Последние данные. Фон 150 рентген и растёт.

Кабанов тяжело выдохнул.

— Значит, мы действительно одни, — сказал полковник, но не как констатацию, а как приказ самому себе.

Лейтенант выключил камеры. Экраны погасли, оставив отражение его собственного лица, бледного, с залегшими тенями под глазами. . Он знал: даже если бы связь восстановилась, даже если бы кто-то выжил, подниматься наверх было бы бессмысленно. Не ради спасения. Не ради боя. Просто чтобы увидеть, как выглядит конец.