А «Сармат», несущий «Авангард», достиг цели. Над Вашингтоном, на высоте 30 километров, боеголовка отделилась, вошла в атмосферу со скоростью 20 Махов и ударила в землю рядом с Пентагоном. Взрыв был таким, что его зафиксировали сейсмографы в Антарктиде. Но никто уже не считывал данные.

Над выжженной землёй поднялся гриб. Потом второй. Третий. Сотни грибов, слившихся в одно чёрное облако, которое закрыло солнце над Северным полушарием. Наступила ядерная зима.

Ракеты выполнили свою миссию. Они не думали. Не жалели. Не ненавидели. Они просто были и летели. И в этом была вся трагедия.

***

Глухой, сдавленный удар пришел сквозь толщу стали и бетона не как оглушительный грохот, а как протяжный стон земли. Пол под ногами слегка дрогнул, заставив задребезжать чашки на столике у Огурцова. С потолка осыпалась мелкая пыль, затянув воздух серой дымкой. Зеленые огоньки на пульте Олега нервно мигнули, но не погасли. Системы всё ещё держались.

— Что это? — шепотом спросил Зуев, вжимаясь в спинку кресла. — Совсем близко.

— Неблизко, — сквозь зубы произнес Грешин, не отрывая глаз от экранов СПРН. — Но и не далеко. Где-то двадцать километров.

Кабанов, не меняя позы, смотрел на главный экран, где алым цветом теперь горели десятки меток о пусках с их стороны. Его лицо по-прежнему оставалось каменным.

— Сидоров! Доклад по связи!

Голос полковника прозвучал громче, перекрывая нарастающий гул.

— Пытаюсь! Ничего!

Майор лихорадочно переключал каналы.

— «Черёмуха», молчит! «Акация», молчит! Поднимаю аварийный КВ-передатчик!

Он ввел код, и по залу поплыл хриплый, прерывистый звук несущей частоты.

— Всем… кто слышит… ЦБУ-7… вызываем ЦНО, любой командный пункт… Приём!

В ответ из динамиков полился ровный, ни на секунду не прерывающийся белый шум. Ни щелчка, ни обрывка голоса, ни морзянки. Только это монотонное, всезаполняющее шипение, словно они слушали саму тишину, наступившую после конца света.

И тут Олег понял. Окончательно и бесповоротно. Он посмотрел на стены бункера, а увидел нечто иное. Он увидел, как ударная волна, сокрушающая всё на поверхности, катится по улицам их гарнизона. Как знакомые пятиэтажки с детскими площадками во дворе сложились, как карточные домики, под грудами бетона и искорёженной арматуры. Он увидел горящий лес, тот самый, по которому он ехал меньше часа назад, теперь пылающий факелом, деревья, вспыхивающие, как спички, в испепеляющей жаре.

И среди этого хаоса, в их квартире с обоями в мелкий цветочек… Соня. Лерка. Они даже не проснулись. Стекло окон оплавилось, стены сложились, а за ними пришла ослепительная вспышка, обращающая всё в пепел. Не было страха, не было боли. Был лишь миг между сном и небытием. Сотни других семей, их соседи, друзья, дети, бегавшие вчера по двору, всё это исчезло в одночасье. Стерто одним нажатием кнопки.