— Удивлён, — лениво отмахиваюсь второй раз. — Пока жизнь ни на что такое не намекала… Что до тебя и твоего коллеги, то да. У вас именно методологическое неприятие друг друга. Я всё нужного сло́ва не мог подобрать.

— У нас с ним задачи разные, — простенько пожимает плечами Кеша. — Вернее, мы видим каждый себе разные задачи. Я не разделяю его стремлений, которые где-то считаю не просто дилетантством и верхоглядством, а чем-то ближе к предательству. Он меня считает старым маразматиком, которого надо просто пережить…

— А уволить этого и взять нового ты не можешь, — предположительно завершаю мысль вслух.

— Абсолютно исключено, — кивает Кеша. — У нас совсем не так комплектация происходит. Чтоб один сотрудник сам себе народ выбирал…

— Похоже на какую-то гидру. — говорю через минуту. — Как из мифа. Даже странно слышать, что это всё реально.

— Реальнее не бывает, — хмуро смотрит в сторону пруда Кеша.

— Как насчёт «Закон один для всех»? Как насчёт нового курса Генеральной Прокуратуры и антикоррупционной службы?

— Устные декларации по большей части и освобождения хлебных мест «своим» людям, — легкомысленно отмахивается теперь уже Кеша. — Под видом громких процессов. Ну, на девяносто процентов так. Ты забываешь, что антикоррупционной службе в системе юстиции государства всего-ничего. Буквально несколько лет. А «династии» даже в два поколения — это сорок-пятьдесят лет в одном секторе. Плюс, закрытая система для антикоррупции семь раз из десяти, по закону. Плюс… Понимаешь, если деятельность сектора, либо сотрудника, проходит под грифами «совершенно секретно» или «государственной важности», то твоей антикоррупции уже сама тема будет выше, чем её приоритет в вертикали власти. Грубо говоря, антикоррупция гоняет районные администрации. Или, чтоб тебе понятнее, кошка в доме служит для того, чтоб гонять мышей. Крайний случай, крыс. Но никак не волкодава, который на подворье. И который её одной лапой, случись что… — Кеша уныло машет рукой второй раз, потом приободряется. — А с другой стороны, вот выйду сейчас на пенсию, женюсь, и гори оно всё конём. Как говорится, задел на пенсии я себе наработал.

— ЯньАнь сказала, что ты на ней жениться собрался, — киваю. — Я ещё удивился, ты же постарше здорово.

— Справлюсь, — весело хмыкает какой-то своей мысли Кеша. — Главное, чтоб она не передумала.

— Не должна. Она к тебе очень серьёзно относится.

Некоторое время до описываемых событий.

За считанные дни до нового года, сержант-контрактник министерства обороны Калдыгулов лежал на козырьке какой-то горы, на высоте примерно четыре триста над уровнем моря, и таращился в горизонт. Периодически покрикивая на приданного сотрудника чуть иного ведомства. Тот норовил то поёрзать, устраиваясь поудобнее. То плюнуть вниз с козырька, задумчиво наблюдая за парящим в полёте вниз плевком. То отхлебнуть из пижонского термоса чай, наверняка с каким-то алкоголем. В общем, приданный комитетский дятел вёл себя так, как и должен был вести себя на первом выходе штабной кабинетный дятел, при этом обладавший изрядной долей самомнения (ничем не подкреплённого, в данном случае, здесь и сейчас).